Последствия произошедшего во время националистической демонстрации 11 ноября нападения на российское посольство в Варшаве были предсказуемы: Россия восприняла этот инцидент как доказательство польской русофобии. В качестве реванша несколько московских хулиганов забросали файерами окна посольства Польши. Польское правительство и президент пребывают в замешательстве, а политики из «Права и Справедливости» (PiS) возмущены тем, что те просят прощения у россиян, которые не вернули нам обломки самолета. Через несколько дней все уляжется до очередной заварушки.
Если посмотреть телевидение и почитать заголовки газет, можно подумать, что отношения между нашими странами состоят из череды скандалов. Но если взглянуть на данные Главного статистического управления (GUS), можно с удивлением обнаружить, что Россия находится на пятом месте среди покупателей наших товаров, а экспорт на российский рынок за три последних квартала 2013 года вырос на 12,7%. Между Польшей и Россией остаются принципиальные для нашей безопасности спорные вопросы, например, касающиеся будущего Украины. Должна ли эта страна повернуться в сторону Евросоюза или вернуться на 25 лет назад и интегрироваться с Россией? Между тем у нас остается пространство для совместных мероприятий, как малое приграничное движение с Калининградской областью.
Россия — важный игрок глобальной экономики. Она находится на девятом-десятом месте среди экономик мира с ВВП на уровне двух триллионов долларов. Ее мощь базируется на добыче и экспорте сырьевых ресурсов — в первую очередь нефти и газа, что в конечном счете станет для нее проблемой, но пока баррель стоит 100 долларов, мировые политики и рынки воспринимают Москву со всей серьезностью.
Никто здравомыслящий не питает иллюзий, что Россия — демократическое государство или что она не прибегает к использованию экономического оружия (например, в виде газовых контрактов) в политических целях. Но это не означает, что с путинским государством нельзя заниматься бизнесом. Больший риск — это заодно и большие перспективы прибыли.
Польско-российские отношения осложняет исторический багаж, и эти негативные эмоции сильнее всего присутствуют с нашей стороны. Основной объем нефти и газа поступает к нам из России, что имеет свои хорошие и плохие стороны. За 24 года свободного существования Польской Республики Москва ни разу не перекрывала нам поставок энергоресурсов. Она жестко диктует свои цены и условия, однако Польше самой следовало уже давно диверсифицировать источники и маршруты поставок. Россия не виновата, что мы этого не сделали.
Если кто-то продает нам нефть и газ на 20 миллиардов долларов в год, он заслуживает уважения. Между тем часть польских политиков видит в России источник угрозы и хочет, чтобы Польша покупала энергоресурсы за любые деньги, только бы у других поставщиков. Сообщения о том, что Москва намеревается построить вторую ветку газопровода «Ямал — Европа» вызвали в польском руководстве панику и привели к отставке министра госказначейства. А когда Россия совместно с Германией проложила в обход Польши газопровод по дну Балтийского моря, истерия в польских политических и журналистских кругах достигала такого градуса, будто бы наша страна оказалась на пороге пятого раздела. Когда выяснилось, что «Северный поток» не отобрал у нас независимости, страсти утихли, и только несколько правых порталов продолжили писать о том, что эта инвестиция была направлена против газового терминала в Свиноуйсьце, благодаря которому мы будем покупать сжиженный газ (еще дороже, чем мы покупаем его в России).
Когда российский бизнес начинает проявлять интерес к какой-нибудь польской компании, это сразу же вызывает беспокойство. Министры, контролирующие приватизацию, боятся российских инвесторов, потому что заранее известно, что оппозиция (любая) заподозрит правительство в секретных переговорах, а СМИ добавят своих обвинений. Мы поставили перед россиянами настолько действенную преграду, что в списке из нескольких сотен работающих в Польше крупных иностранных компаний российских оказалось всего пять. Для сравнения: компаний с немецким капиталом — 389, с французским — 124, австрийским — 52, финским — 26, турецким — 10.
Любимец польских правых венгерский премьер Виктор Орбан (Viktor Orbán) говорил в январе, обращаясь к президенту Путину: «Мы хотим вести сотрудничество с могущественной Россией. Мы уважаем вашу огромную страну не за размеры, а за культуру. Венгрия рассчитывает на российские технологии энергетического сектора, которые находятся на мировом уровне». Если бы у нас какой-нибудь политик (не дай бог глава правительства!) выступил с подобным заявлением, депутаты «Права и Справедливости» и «Солидарной Польши» немедленно потребовали бы его отставки и созыва следственной комиссии.
Из-за антироссийской мании мы терем самые разные шансы. Один из них — энергетическое сотрудничество с Калининградской областью. Россия строит там АЭС мощностью 2300 МВт — слишком большую для потребностей этого отрезанного от остальной страны региона. Она хотела экспортировать электроэнергию в Польшу и дальше в Германию. В данном случае Варшава занимает выгодную переговорную позицию, потому что без нас электростанция задушит сама себе переизбытком электричества. Контракт на поставки содержит в себе риски, однако, пользуясь случаем, мы могли бы выторговать у Москвы что-то дополнительное. Проблема в том, что в Польше нет такого смелого политика, который был бы готов открыто вступить с россиянами в переговоры.
К счастью, частный бизнес опережает политику. Взаимному товарообороту пока не мешают атмосфера подозрительности, смоленские марши и неприятные комментарии на польскую тему в подконтрольной Кремлю российской прессе. Политики видят угрозу, а бизнесмены — перспективы.
