Украинская война остаётся главным содержанием политической и общественной жизни в России. Также празднование Рождества по православному календарю на официальном уровне было пронизано «военным духом» — Владимир Путин для рождественской службы посетил храм Георгия Победоносца, а после богослужения обратился к участникам войны в Украине и заявил, что «российские воины во все времена выполняют святую миссию по защите Отечества как бы по поручению Господа».
Конечно, война сказывается на всех регионах РФ — не только приграничных с Украиной. Но на деле…
На деле есть такой неудобный пример, как Дагестан. По официальным данным, на украинской войне погибли более 1700 дагестанцев. Гибель скольких ещё не признана официально — можно только догадываться.
Напомним: первые протесты против мобилизации вспыхнули здесь ещё в самом начале агрессии России против Украины, в конце сентября 2022 г. Вначале протестовали жители нескольких сёл Бабаюртского и Хасавюртского районов Дагестана. Затем волнения охватили и столицу субъекта федерации — Махачкалу. В Махачкале на митинг против войны вышли в основном женщины. Но это не остановило власти от жёстких мер. Разгоняли митингующих при помощи перцового газа, женщин били дубинками. Тем не менее сбить волну протеста не удавалось. На следующий день митинги продолжились. В конце концов против безоружных митингующих бросили «Росгвардию». Всё очень напоминает трагический сценарий 9 апреля 1989 года в Тбилиси. Внешне ситуация как бы стабилизировалась. Но настроения остались.
Сегодня, когда Россия на украинском фронте испытывает отчётливый дефицит «пушечного мяса», Дагестан опять столкнулся с тактикой «скрытой мобилизации». Силовики проводят рейды по «вылавливанию» призывников. На практике молодых мужчин хватают прямо на улицах, заталкивают в автобусы и увозят в военкомат. А дальше — кому как повезёт. В лучшем случае вручают повестку. В худшем — отправляют сразу на сборные пункты. Украинские эксперты уже подчёркивают: «Скрытая мобилизация — это явный признак серьёзного кадрового голода в российской армии. После масштабных потерь в наступательных операциях 2024–2025 годов оккупационное командование пытается заполнить ряды за счёт национальных республик, население которых считают расходным материалом».
Тем более что Дагестан испытывает на себе и удары украинских дронов. Справедливости ради, российская ПВО ничего не может сделать с ними не только в Дагестане — сбить гражданский азербайджанский лайнер у неё вполне получается, а вот прикрыть собственное небо от беспилотников — уже нет. Но на общем фоне поддержки российской политики со стороны жителей Дагестана это точно не добавляет.
Плюс ко всему украинская война привела и к общему росту шовинизма в российском обществе, где уже «достаётся» не только зловредным «мигрантам», но и тем же дагестанцам. О случае, когда активисты т. н. «Русской общины» избили дагестанца, пришлось рассказать даже на «прямой линии» Владимира Путина. Сколько таких случаев не попадает даже в полицейские сводки — можно догадаться. Но в дагестанских городах и аулах о них очень хорошо знают. Как и о том, что полиция дагестанцев защищать не торопится.
И, наконец, никуда не исчезло социальное измерение войны.
Здесь нужно пояснение. Война, даже если её называют «специальной военной операцией», — дело дорогостоящее. Особенно если планировали «Киев за три дня», а всё затянулось уже почти на четыре года. Дагестан, несмотря на весь свой потенциал, и так был самым бедным регионом России. Нетрудно догадаться, что латать дыры в бюджете Москва будет в первую очередь за счёт субсидий национальным субъектам федерации. К тому же региональным властям приходится тратиться на выплаты участникам боевых действий и их семьям. С учётом масштабов мобилизации финансовая нагрузка получается вполне серьёзная.
Теоретически на это можно было бы не обращать внимания: война, всем надо стиснуть зубы, подтянуть ремни и потерпеть и т. д. Но на практике есть такой неудобный пример, как Первая мировая. Которая тоже началась с ура-патриотического угара. Но затем всё изменилось. Во время затяжной и тяжёлой «окопной войны» солдаты банально не понимали, за что они воюют — ведь на Россию никто не нападал! Но самое главное — началось недовольство в тылу. И первым сигналом стало восстание в Семиречье в 1915 году. Это теперь территория независимого Казахстана, но имперская политика не меняется, и основную тяжесть войны в России по-прежнему несут на себе те, кого в Российской империи называли «инородцами», а в современной России — «лицами неславянской национальности». И извлечь из этого уроки стоило бы.
