Иранский политический барометр вновь показывает «бурю». Страна охвачена протестами, и исход нового витка противостояния пока не ясен никому.
Напомним: всё началось в воскресенье, 28 декабря (выходной день в Иране приходится на пятницу). Национальная валюта — риал — стала жертвой рекордного падения: 1 миллион 450 тысяч риалов за доллар. Первыми на акции протеста вышли мелкие бизнесмены. Эпицентром стал тегеранский базар. В столице страны начали закрываться магазины.
Протесты вспыхнули в тот день, когда президент Ирана Масуд Пезешкиан должен был защищать предложенный законопроект о бюджете на новый финансовый год. В результате законопроект был отклонён, а председатель Центрального банка Ирана Мохаммад Фарзин подал в отставку. На этот пост был назначен Насер Хеммати, бывший министр экономики. Власти Ирана, несмотря на понятный дефицит валютных средств, начали проводить валютные интервенции и постепенно сбивать курс доллара по отношению к риалу. Но вместо этого протесты только ширятся. Эксперты уже отметили: нынешняя волна митингов и демонстраций стала крупнейшей после 2022 года, когда за «неправильно надетый хиджаб» была избита до смерти студентка Мохсен Амини. Более того, экономические лозунги явно сменяются политическими. В некоторых регионах Ирана уже штурмуют правительственные здания. Однако приказа стрелять по толпе у полиции, судя по всему, нет.
Можно долго гадать, какую роль здесь сыграло предупреждение Дональда Трампа: «Если Иран будет стрелять и жестоко убивать мирных протестующих, что является их обычной практикой, США придут им на помощь. Мы готовы к действию и полностью вооружены». Как того и следовало ожидать, в ответ консервативное крыло иранских властей обвинило США в провоцировании протестов.
Казалось бы, ситуация в Иране оставляет стойкое ощущение дежавю. Примерно так развивались события при каждой волне протеста. Но на сей раз явно заметен раскол в верхах. В то время как иранские консерваторы усиленно ищут иностранный след, президент страны Масуд Пезешкиан признал недовольство людей и заявил, что ответственность за нынешние проблемы лежит на правительстве, призвав чиновников не обвинять во всём внешние силы, такие как США: «Если люди недовольны — это наша вина. Не ищите виноватых в Америке или где-то ещё. Ответственность лежит на нас».
Более того, в отличие от прошлых волн протеста, на сей раз их эпицентром не стал Тебриз — «колыбель» практически всех иранских революций. И, наконец, самое примечательное: по данным иностранных СМИ, многие протестующие в Иране поднимают портреты сына свергнутого шаха Резы Пехлеви.
А вот тут необходимо пояснение. Сам наследник «павлиньего трона» уже поддержал протестующих. Более того, на него делает открытую ставку Запад. Здесь возвращение династии Пехлеви к власти видят как возможность возродить на месте современной ИРИ прежний, прозападный и в чём-то даже гламурный Иран. О художествах шахской охранки САВАК при этом на минуточку забыли.
Ну вот в чём дело. В самом Иране наследник свергнутой монархии опирается в основном на персидских националистов.
А вот тут уже меняется дело. Идеи персидского национализма, конечно, в последние годы приобрели очень большую популярность среди образованной иранской молодёжи и даже людей старших поколений. Причём дело доходит до использования символики зороастризма — в пику официальным «исламским порядкам». Именно с доисламской эпохой связана история Великой Персии, что понятным образом греет душу.
Однако подобные идеи вряд ли найдут отклик на национальных окраинах. Именно поэтому в числе основных адресов протестов не упоминается Тебриз. И это серьёзнее, чем кажется. Южный Азербайджан скорее поддержит президента Пезешкиана, чем оппозицию без лидера, а в особенности если на роль лидера протаскивают наследника Пехлеви. И если Запад попытается слишком уж активно продвигать Пехлеви обратно во власть, это создаст серьёзные риски для дезинтеграции Ирана. Так что о последствиях игр в возвращение бывшей шахской династии лучше подумать вовремя.
