Правительство в Ираке сегодня называют самым проиранским со времен завоевания Багдада шахом Аббасом Великим (в 1624 году). В годовщину американского вторжения в Ирак эта страна оказалась фактически под иранской оккупацией. Последняя несет народам региона бедность, коррупцию, безработицу и массовые репрессии.
Падение режима Саддама Хуссейна в 2003 году под ударами американской армии не ухудшило положение в Ираке, в отличие от распространенного мифа. Саддама иногда называют «арабским Гитлером». Этот правитель проводил политику геноцида в отношении курдов и шиитов — большинства населения страны (сам он относился к суннитскому тикритскому клану; выходцы из города Тикрит во время его правления занимали ключевые позиции в государстве). Как и Гитлер, Саддам строил социальное государство и инфраструктуру, создавал рабочие места и ликвидировал безработицу — при нем были построены дороги, заводы и электростанции. Но его деяния были настолько чудовищны, как, например, Анфаль — геноцид курдов и массовые убийства представителей шиитского большинства, включая их духовного лидера Великого аятоллу Мухаммеда Садик ас-Садра, что кощунственно рассуждать о нем как о меньшем зле. Скорее, следует говорить о том, что одни виды насилия и принуждения сменили другие.
Американцы, свергнувшие режим Саддама, создали в Ираке коррумпированный репрессивный режим. Если в оккупированных Германии и Японии после Второй Мировой войны США смогли построить более-менее стабильные государственные структуры, то в Ираке ничего подобного не произошло. Страна, став одним из самых коррумпированных государств на планете, погрузилась в хаос. Последовали бунты и восстания против американцев, затем война между местными шиитами и суннитами, затем война между правительством, состоявшим преимущественно из шиитских партий, и группировкой ИГИЛ (она возникла как союз исламистов суннитского толка и военных специалистов и контр-разведчиков бывшего режима Саддама). К настоящему времени ИГИЛ разгромлен, хотя отдельные его спящие ячейки продолжают действовать. Однако в Ираке появились новые проблемы.
В 2022 году представители победившей на выборах относительно самостоятельной группировки, возглавляемой шиитским духовным лицом Муктадой Садром (сыном убитого Саддамом лидера шиитов), покинули парламент. Это случилось после того, как под давлением проиранских сил Верховный суд Ирака запретил садристам и их союзникам сформировать правительство большинства. После ухода садристов их места заняли представители сил, связанных с Ираном, проигравшие выборы (но занявшие во время этих выборов вторые места в регионах, от которых они избирались). В итоге и парламент, и сформированное в Ираке правительство оказались целиком в руках этих группировок и стоящего за их спиной Ирана.
Сегодня принято говорить, что в Ираке сформировано самое проиранское правительство со времен завоевания Багдада шахом Аббасом Великим 400 лет назад. Однако страна уже давно находится в значительной степени под контролем вооруженных проиранских ополченцев, вплоть до того, что они контролируют ряд пограничных переходов и МВД Ирака. Мало того, эти силы и сами иранцы даже еще до последних событий могли, например, решать, кто будет руководить элитной Золотой дивизией — ядром иракских вооруженных сил.
Может показаться, что раз проиранские силы контролируют парламент и правительство, то на их стороне поддержка большинства или, во всяком случае, очень большой части населения, но это не так. Помимо того, что эти группировки проиграли выборы в 2021 году и заняли свои места в парламенте в результате ухода оппонентов, сами иракские выборы не пользуются популярностью. В них приняли участие лишь около 40% избирателей. Большинство населения не видят никакого смысла в том, чтобы передавать власть из рук одних партий в руки других партий: все равно это не имеет никакого отношения к народовластию.
По сути дела, проиранский блок (он называется в настоящее время «Координационный механизм» и объединяет множество политиков и партий) опирается, прежде всего, на страх, на ополчения и на контролируемые его сторонниками силовые ведомства. Иран предпочитает контролировать соседние с ним страны схожими методами. Он накачивает деньгами и оружием проиранские вооруженные формирования и политические партии, которые затем берут власть в свои руки. Это верно для Ирака, Ливана (последнего также контролирует проиранское ополчение — Хезболла), и в некоторой степени Сирии (режим Башара Асада не смог бы выжить без иранской военной помощи и без поддержки иррегулярных вооруженных ополчений, созданных при участии Ирана).
Судя по рейтингам проиранских сил и результатам выборов в Ираке и Ливане, они имеют лишь небольшую поддержку в обществе — не более 10-15%. Они управляют своими странами с помощью военной силы и массовых репрессий, будучи при этом лояльны духовному лидеру — правителю Ирана Али Хаменеи, от которого получают военную и финансовую помощь.
Если бы иранские методы контроля давали положительный экономический эффект, то, возможно, на Ближнем Востоке приняли бы их. В конце концов, далеко не все в мире считают национальную государственную независимость большой ценностью. Для многих людей, особенно в данном регионе, куда важнее личное благополучие, а так же семейные связи и региональные интересы.
С другой стороны, многопартийные выборы не очень интересуют значительную, а возможно, и преобладающую часть населения Земного шара, ибо они в любом случае имеют мало общего с прямой демократией в духе древних Афин, где регулярное народное собрание принимало ключевые решения по основным вопросам политики и экономики, и могло любой момент сменить делегатов правящего Совета стратегов. Простые люди мало что решают сегодня, вне зависимости от того, проходят выборы или нет, честные они или не очень. Так не все ли равно, какая партийная группировка стоит у власти и принимает годами выгодные ей решения? Иногда или часто большинству достаточно, чтобы были созданы условия для роста их благосостояния и не важно, выбран политический лидер или нет. В особенности, это верно для Ближнего Востока, где центральное значение для большинства людей имеет семья.
Но иранцы, коррумпируя и подчиняя себе целые страны, разрушают их экономику и погружают регион в нищету. Ирак, как и Ливан — яркий пример происходящего.
Ирак является одним из крупнейших экспортеров нефти в мире. Его огромное богатство присваивается чиновниками и политическими партиями, прежде всего, проиранскими. Основное национальное богатство находится в руках партий и ополчений (последние так же занимаются крышеванием бизнеса, включая незаконные виды предпринимательства). В стране усиливаются проблемы с медициной и чистой водой, электричество часто отключают, что особенно мучительно для жаркого местного лета. В Басре на юге иногда происходят отравления из-за отсутствия чистой воды и не случайно этот город стал эпицентром социальных протестов. И главное — половина иракской молодежи сидит без работы.
«При Саддаме наши семьи получали много хорошего: риса и сахара бесплатно, наши сыновья шли работать на фабрики. А теперь нам дают испорченный насекомыми рис, и у наших детей нет работы. Мы никогда не видели такой нищеты» — жалуются пожилые женщины в Садр-сити — бедном пригороде Багдада с населением более 2 млн человек. Садристы, а так же другие враждебно настроенные по отношению к государству и проиранским партиям силы рассчитывают в обозримом будущем поднять эту обнищавшую массу на бунты и восстания.
На протяжении последних лет в Ираке поднимаются волны социальных протестов (нечто похожее имеет место в Ливане, Сирии и в самом Иране). Молодежь, безработные, студенты, рабочие некоторых предприятий, мелкие предприниматели выходят на улицы и вступают в силовой конфликт с органами безопасности и ополченцами. Это движение является безлидерским и формируется через социальные сети. Власти и ополченцы отвечают выстрелами. Сегодня Ираком правят марионетки Ирана, которые снова массами убивают протестующих, как некогда Саддам. В ходе подавления протестов, в 2019-2020 годах, силы ополченцев и режима убили и похитили около 1000 человек, а ранены были десятки тысяч. Ирак фактически находится в иранской оккупации. И эта оккупация продолжает разрушать страну.
Михаил Шерешевский, политический аналитик, эксперт по ближнему Востоку
