На протяжении всего периода двухсторонних отношений Азербайджана и Ирана, после приобретения нашей страной независимости то и дело между сторонами возникали политические трения, которые порой накалялись до предела. Несмотря на внешнеполитический курс Баку, который базируется на выстраивании доброжелательных отношений со всеми соседями, Тегеран в отношении Азербайджана неизменно придерживался агрессивной позиции. Особенно ярко подобная политика иранского режима проявила себя во время 44-дневной войны и после нее.
Иран в армяно-азербайджанском конфликте однозначно занял сторону агрессора, при этом усилив давление на жертву оккупации – Азербайджан. Но на все поползновения, воинственные антиазербайджанские заявления и действия Тегерана Баку неизменно давал достойный ответ. И до последнего времени накал страстей между сторонами развивался по нарастающей, вплоть до вчерашнего дня.
Так, накануне пресс-секретарь МИД Ирана Насер Канани выступил с заявлением о важности Азербайджана для Ирана. В свою очередь, пресс-секретарь МИД нашей страны Айхан Гаджизаде отметил, что Азербайджан всегда был заинтересован в добрососедских отношениях.
Данный довольно интересный поворот событий в беседе с Minval.az прокомментировал азербайджанский политолог, депутат Милли Меджлиса Расим Мусабеков.
— Вчера мы стали свидетелями заявлений пресс-секретарей МИД Ирана и Азербайджана. В частности, в отличие от предыдущих речей Канани, на сей раз он был подчеркнуто вежлив и дипломатичен. Как вы считаете, чем вызвано подобное неожиданное смягчение позиции иранской стороны?
— Говорить об изменении позиции или политики Тегерана в отношении Азербайджана лишь на основе заявления Канани о важности нашей страны для Ирана, думаю, преждевременно. Потому, что важность Ирана и Азербайджана друг для друга предопределяется не словами спикера или главы МИД Ирана, и даже не словами президента этой страны, а историей, географией, коммуникационными, экономическими и человеческими связями. И если исходить из этого, то пресс-секретарь МИД Ирана всего лишь подтвердил объективную реальность, с которой иранская сторона время от времени предпочитает не дружить, а заниматься фантомными религиозно-идеологическими построениями. В свою очередь, Азербайджан всегда готов выстраивать отношения рационально и на основе взаимных интересов. В любом случае будем надеяться, что за этими словами последуют конкретные действия.
— Можно ли считать, что после обмена дипломатическими любезностями, Тегеран изменит свою, скажем так, недружелюбную политику в отношении Баку?
— Я считаю, что недружелюбная политика в отношении Азербайджана идеологически обусловлена шиитским мессианством муллократического режима в Иране. Южный сосед рассматривает суверенный, светский, укрепляющийся на международной арене Азербайджан как вызов для себя. Азербайджан для Ирана является плохим примером для собственного населения.
С другой стороны, отказ Азербайджана считаться с идеологическими наставлениями режима муллократов выявляет их идеологическую дефектность, что снижает их авторитет не только в регионе и в мире, но и внутри страны. А пропагандистская трескотня об израильском военном и разведывательном присутствии в Азербайджане, якобы представляющем угрозу для Ирана– привнесенные моменты. Поэтому думаю, что недружелюбная, если не скрыто враждебная, политика нынешнего режима в Иране – фактор долговременный.
Другой вопрос — стилистика и наполнение этой политики. Будут ли они принимать неприемлемые, нецивилизованные формы, такие как вооруженное нападение на азербайджанское посольство в Тегеране или же недавний расстрел депутата Фазиля Мустафу, организованный проиранской агентурой в Баку. Трудно ожидать нормализации азербайджано-иранских отношений, если муллократический режим не откажется от планов создавать в Азербайджане собственную подрывную сеть, от формирования иррегулярных вооруженных подразделений для переноса их террористических действий на территорию нашей страны по типу Хусейниун, Фатмиют и пр.
Мы не можем абстрагироваться от того факта, что везде, куда Иран влезал своими военно-политическими формированиями (Ирак, Сирия, Ливан, Йемен), не прекращается гражданская война, происходит распад страны, паралич государства, хаос, разруха, беженцы. Именно от отказа Тегерана распространить свое деструктивное влияние на Азербайджан зависит нормализация отношений между нашими странами и восстановление дипломатических отношений в полном объеме.
— Мы неоднократно наблюдали всплески иранской агрессии против Азербайджана, которые спустя некоторое время сменяла миролюбивая риторика. Как вы считаете, долго ли будет это продолжаться?
— Судя по всему, всплеск враждебности, а точнее террористического давления Ирана на Азербайджан, терпит крах. Баку не испугался и готов дать жесткий отпор. В Тегеране обескуражены этим и не могут определиться с дальнейшими шагами. Поднимать планку противостояния до прямого вооруженного столкновения с Азербайджаном режим муллократии остерегается, так как отдает себе отчет в том, что у нас прекрасно вооруженная, хорошо подготовленная и обладающая военным опытом армия. Плюс союзническая поддержка Турции и Израиля. Дать «заднюю» Тегеран не хочет, так как для мулл это сопряжено с «потерей лица». Однако нынешняя неопределенность сопряжена с конкретными потерями и издержками для Ирана. Азербайджан угроз режима аятолл не боится, не приемлет никакого высокомерного отношения со стороны Тегерана, но также не заинтересован в полной заморозке отношений с Ираном. Есть транспортные проекты, как «Север-Юг», в котором задействована Россия, и без участия Азербайджана в нем он не может быть реализован. Есть предложения России по газовому свопу с Ираном, в которых опять-таки без Азербайджана реализация невозможна. Есть Худаферинская ГЭС, плотина, водохранилище. И в этих сферах нужно решать вопросы о возмещении понесенных затрат, о разделе водных ресурсов, выработанной электроэнергии. Кроме того, не следует сбрасывать со счетов проект строительства автомобильных и железнодорожных переходов в Зангиланском районе и Нахчыване, использование которых выгодно сторонам.
Так что есть множество согласующихся интересов, но Баку не позволит вольничать ни иранскому религиозному представительству Ирана в Азербайджане, ни культурному центру (его руководитель выдворен из страны), которые фактически превратились в шпионско-диверсионные штабы, не позволит. Думаю, что в том, чтобы вернуть отношения между Ираном и Азербайджаном на уровень добрососедства, заинтересованы обе стороны. Во всяком случае Азербайджан не стремится нагнетать военную истерию, не намерен превращать страну в некий плацдарм, с которого будет оказываться силовое давление на Иран. Но повторюсь, что притязания Ирана на патронирование Азербайджана абсолютно неприемлемы.
Кроме того, есть страны, которые будут подвигать Иран к вменяемой политике. Это и Турция, и Россия, которая заинтересована в региональных проектах.
— Можно ли считать, что смена воинственной риторики на более мягкую как-то связана с фактором южных азербайджанцев в Иране?
— Не думаю, что иранский режим меняет свою риторику из-за фактора южных азербайджанцев. Хотя, в основе давления Тегерана на Баку есть и тот нюанс, чтобы переключить внимание населения Ирана, в первую очередь десятков миллионов наших южных собратьев, с внутренних проблем на внешнюю. Все же полагаю, что хотя данный фактор и играет роль, но не является доминирующим.
Фарид Теймурханлы
