Экспертное сообщество продолжает обсуждать интервью экс-помощника президента РФ Владислава Суркова директору Центра политической конъюнктуры Алексею Чеснакову, посвящённое украинской войне. Беседа велась в формате «да» и «нет», и на вопрос Чеснакова: «Работая над Минскими соглашениями, Вы исходили из того, что они должны быть выполнены?» — Сурков ответил: «Нет». Проще говоря, обсуждая со своими партнерами в «нормандском формате» Минские соглашения по Донбассу, где Сурков был одной из ключевых фигур, Москва не рассчитывала, что они будут выполнены. А если начистоту, то не собиралась их выполнять и добиваться их выполнения от своих марионеток в «ЛДНР».
В Кремле всполошились. И устами Дмитрия Пескова поторопились заверить, что у Кремля другое мнение, напомнили, «сколько российская сторона приложила усилий на переговорном треке, чтобы вынудить украинскую сторону, Берлин и Париж встать на путь реализации обязательств», и вообще посоветовал спросить подробности у самого Суркова, который развёрнутого ответа не дал.
Но, как известно, слово — не воробей, вылетит — не отмоешься. И интервью Суркова о подробностях Минских соглашений, которые в Москве не собирались выполнять, заставляет вспомнить нашумевшее интервью бывшего сопредседателя более не существующей Минской группы ОБСЕ от США Ричарда Хогланда, где американский дипломат, как уже рассказывал Minval, раскрыл детали закулисных игр вокруг так называемого «плана Лаврова»: «Когда я был сопредседателем от США, министр иностранных дел России Сергей Лавров раскрыл свой план урегулирования конфликта, похожий на существующие Мадридские принципы, который стал неофициально известен как «план Лаврова», хотя нас предупредили, чтобы мы называли его просто «планом на столе», — рассказывал дипломат. — Когда план был обнародован, я спросил своего замечательного коллегу, российского сопредседателя Попова, действительно ли Кремль согласится его реализовать, если Ереван и Баку уступят и примут план. Его откровенный ответ был таким: «Конечно, нет».» Что, добавим от себя, полностью укладывалось в «генеральный курс», обрисованный по горячим следам апрельских боев 2016 года Дмитрием Медведевым, занимавшим тогда пост премьер-министра РФ: дескать, в регионе не надо ничего менять, вот пусть пройдут два, три, четыре поколения, а там посмотрим.
В самом деле, любой план урегулирования, будь то мадридские, киуэстские или парижские принципы, «план Болтона» или «план Лаврова», предусматривал вывод войск Армении с территорий Азербайджана и существенное сокращение территорий, контролируемых любимым форпостом Москвы. Что не устраивало Первопрестольную. И там совершенно не горели желанием включать свои рычаги влияния на Армению, добиваться от нее принятия плана урегулирования и его выполнения.
А теперь откровения Суркова не только убедительно подтверждают правоту Хогланда. После них уже не получится не задать вопрос: а намерена ли вообще Россия «продавливать» выполнение соглашений, заключённых под ее патронажем, если эти соглашения не совпадают с «хотелками» ее признанных, недопризнанных и совсем не признанных форпостов и марионеток? Или вместо универсального для цивилизованного мира принципа pacta sunt servanda — «договоры должны соблюдаться» — Россия исповедует «пришли, поговорили, разошлись»? Причем под прикрытием этих разговоров идет накопление оружия и готовится новая война?
И самое неприятное для Кремля, приступ откровенности у Суркова случился как раз в то время, когда Москва явно намерена стать модератором поствоенного урегулирования между Азербайджаном и Арменией. В результате провокационной возни Еревана и Парижа посредничество Евросоюза подорвано. Мюнхенская конференция, где не планируется очередная встреча Алиева и Пашиняна, не оставила на этот счет сомнений. Москве самое время вырываться в лидеры в конкуренции посредников. Но если это посредничество будет строиться по той схеме, о которой говорили Медведев, Попов, Хогланд, а теперь и Сурков, то российским дипломатам вряд ли стоит сверлить в пиджаках дырочки для орденов. Просто потому, что отсутствие доверия к посреднику может оказаться проблемой не только для Парижа. Даже если в Баку и воздержатся от резких заявлений «на камеру» и «на диктофон»,.
Нурани, обозреватель
