В Москве все же провели торжественную церемонию «вступления в состав России» захваченных у Украины Донбасса, Запорожья и Херсона. Где постарались соблюсти все каноны жанра: с речью президента Владимира Путина, с минутой молчания в память о «героях Новороссии» и прочими обязательными атрибутами…
Впрочем, воздержимся от повторного пространного цитирования — текст выступления президента РФ находится в свободном доступе, видео тоже. И воздержимся от ироничных шпилек, почему на церемонии не дали слова главам новоявленных «российских территорий» — то ли время экономили, то ли опасались, что персоны с интеллектом Пушилина или Стремоусова могут ляпнуть что-то такое, что потом уже никакие «подтирки» и разъяснения уже не помогут.
Азербайджанской аудитории вряд ли стоит напоминать, что Кремль по сути использовал сегодня ту же риторику, при помощи которой на протяжении более чем четверти века свои притязания на азербайджанские земли и вооружённую агрессию против нашей страны пытались «обосновать» в Ереване, и прежде всего весьма вольно трактуемое «право наций на самоопределение».
Точно так же в ход были пущены фейковые обвинения в «ущемлении» русского языка. Происходящее выглядело явной «калькой» с Сухуми, Цхинвали, Тирасполя и еще недавно Ханкенди, если бы не некоторые обстоятельства. Подобные политические акции логично устраивать, когда уже одержана военная победа, и осталось только придать что-то вроде «легитимности» своего контроля над чужой территорией. Для чего безопаснее использовать «режим-прокладку» вроде Арутюняна или Бибилова. Но Россия, во-первых, «переступила черту», устроив, как и с Крымом, процедуру включения украинских территорий в свой состав. Первые новости об ужесточении санкций появились уже через несколько часов после церемонии в Кремле, в то время, когда на Красной площади шёл торжественный митинг-концерт. Ведущие политики стран Запада уже обещают, что Россия ответит за свой шаг. Генсек НАТО Йенс Столтенберг воздержался от конкретики и не ответил на вопрос, когда членом НАТО станет Украина, которая подала заявку на ускоренную процедуру несколько часов назад (притом что в самом Киеве дают понять: реально страна вступит в альянс уже после окончания войны). Но сам факт проведения пресс-конференции по горячим следам церемонии в Кремле и прозвучавшие в ее ходе обещания усилить поддержку Украины — уже вполне читаемый «месседж». В Москве могли еще накануне церемонии «бряцать языком», что на новые территории будут распространяться все гарантии безопасности, и силовую атаку на них Россия посчитает агрессией против себя, но если после церемонии в Кремле выступает генсек НАТО и обещает новую поддержку Киеву — это ясный сигнал, что Запад не испугался и свою активность на украинском направлении не свернёт. А эта активность — не только заявления и пресс-конференции.
Более того, объявленное в США ужесточение санкций — это только первый шаг в ужесточении позиций Запада в отношении России, и нет сомнений, что в ближайшее время будут и другие. В том числе и в такой сфере, как поставки оружия. Более того, Москва своими заявлениями о том, что эти территории в ее составе «навсегда», разрушила последнюю возможность переговоров с Киевом. Если раньше еще существовал призрачный шанс на возвращение к военной географии на 23 февраля 2022 года, то теперь уже Москва не только сама закрыла себе двери для такого варианта (если бы еще на него согласились в Киеве, что по меньшей мере под вопросом). Кремлевская «задумка» еще и нанесла новый сокрушительный удар по реальным позициям тех, кто еще вчера советовал «дать возможность Путину сохранить лицо», «спасти возможность диалога» и т.д.
Но тогда… зачем все это понадобилось Кремлю?
На первый взгляд ответ на поверхности: новые территориальные приобретения, громкие заявления, что теперь любое посягательство на «новоприобретенные» земли будет считаться агрессией против РФ, что как бы даёт основания для расширения арсенала применяемых на войне средств, и вообще теперь происходящее можно объявить войной, а не «спецоперацией»…
Но и тут есть вопросы. Прежде всего, придать легитимность своим будущим действиям у Москвы таким образом не получится. Заявления мировых лидеров, прозвучавшие еще до объявленных референдумов, не оставляют на это никаких надежд. «Присоединение» Запорожья, Херсона, Луганска и Донецка ни в правовом, ни в политическом прочтении на международной арене если и изменило ситуацию, то не в пользу Москвы. Не говоря о том, что в качестве повода для всего чего угодно вполне сгодились бы взрывы в крымской Новофедоровке. Тем более нет ясности с «новыми территориальными приобретениями». Устраивать нечто подобное имело бы смысл на фоне пусть относительного, но все же военного успеха и достаточно долгосрочной стабилизации линии фронта. А теперь с украинского фронта приходят такие нерадостные для Арбатского военного округа новости, что уже не получится не спросить: а какие у Москвы реальные шансы удержать эти территории под своим силовым контролем?
Другое дело, что сентябрьские «референдумы» и присоединение новых территорий уже было анонсировано через СМИ и соцсети. И именно на фоне невеселых военных новостей отсрочить и отменить это политическое действо Москва уже не могла — это выглядело бы как анонс военной капитуляции. Не говоря о том, что на фоне экономических проблем, санкций, «груза 200» и «частичной моГилизации» Кремлю надо предъявить аудитории хоть какие-то территориальные результаты войны.
Но «цена вопроса» здесь оказалась многократно выше, чем возможные дивиденды.
Нурани, обозреватель
