В 2013 году финансовый мир потрясла сенсация. Международное рейтинговое агентство Fitch понизило рейтинг Франции с уровня «ААА» до «АА+». Для одних это был шок: Франция, одна из крупнейших стран Европы, с отшлифованной финансовой политикой, мощной промышленностью — и вдруг теряет одно «А» в рейтинге? Другие приводили цифры, расчеты, напоминали о кредитах и задолженности…А третьи делали выводы: получается, что от потрясений не застрахована даже экономика такой мощной страны, как Франция.
Столь же надежных инструментов, которые позволяли бы так же, как кредитный рейтинг страны, оценить и устойчивость ее политической системы, в мире пока еще не появилось. Точнее, подобные оценки и прогнозы в отношении таких государств, как Франция, высказывать не принято. Однако новости приносят все больше и больше свидетельств: в Пятой Республике расшатываются уже и политические основы. В том числе здесь подвергается ревизии даже такой постулат, как невмешательство армии в политику, а это в большинстве демократических стран аксиома, не требующая доказательств. Действующие военнослужащие не могут избираться в парламент, быть членами политических партий и тем более выступать с политическими воззваниями. На отставных военных это правило как бы не распространяется, но в большинстве случаев и они строго придерживаются правила «армия вне политики».
И что же Франция? В конце апреля, как уже рассказывал Minval.az, журнал Valeurs actuelles опубликовал письмо отставных генералов президенту страны Эммануэлю Макрону: действующего главу государства старательно запугивали «исламской угрозой», грядущим «распадом страны», «тысячами жертв» и обвиняли в «преступном бездействии». В первые дни мая появляется новое открытое письмо Эммануэлю Макрону. Обращение отставников поддержали около 40 тысяч действующих военнослужащих, а это уже по-настоящему опасно. Назвав авторов первого письма «бойцами, заслуживающими уважения», они продолжают: «Мы видим насилие в наших городах и деревнях. Мы видим, как разобщенность сообществ закрепляется в публичном пространстве, в публичных дебатах. Мы видим, что ненависть к Франции и ее истории становится нормой», — и призывают политиков «действовать». Как именно, не уточняется, но главным врагом уже названы французские мусульмане. Обращение, правда, анонимное, и МВД Франции уже съязвило: «Речь идёт об анонимных личностях. В этом их смелость — в анонимности? Когда вы хотите заниматься политикой, вы представляете свою кандидатуру на выборах». Только вот это не значит, что проблемы не существует.
Прежде всего, появление подобных документов, даже анонимных — уже верный признак опасного роста исламофобии во французском обществе.
Конечно, нельзя отрицать: Франция в последние годы пережила несколько крупных терактов, устроители которых придерживались радикальных исламистских убеждений. Это и трагические события января 2015 года во Франции, начавшиеся с расстрела сотрудников редакции «Шарли Эбдо» — тогда в результате целой серии атак погибло 17 человек. Потом была серия терактов в Париже 13 ноября 2015 года — несколько «смертников» атаковали стадион «Стад де Франс», концертный зал «Батаклан» и еще несколько ресторанов и кафе. Тогда погибло 130 человек. 14 июля 2016 года — жуткая трагедия в Ницце: грузовик, за рулем которого сидел очередной террорист, наехал на толпу на набережной, где как раз ожидался посвященный Дню взятия Бастилии фейерверк — 86 погибших, более 300 раненых. Только вот знающие люди напоминают: прежде всего, эти теракты — на 99% результат упущений французских же спецслужб. А еще — пресловутого «синдрома гетто», когда «французы нефранцузского происхождения» не интегрировались в общество вовсе не потому, что не воспринимали «французских и европейских ценностей» — просто само это общество их не принимало. Точнее, не было готово к тому, что «черные» станут претендовать на что-то большее, чем социальные пособия и социальные квартиры, а тем более на «белые» роли в обществе. Результат был вполне предсказуем: эмигрантские общины превращались в этакое «государство в государстве», там росла популярность радикальных группировок, а французские «силовики» не очень вникали, в чем разница между шиитами, суннитами или салафитами. А еще старательно «закрывали двери» перед представителями Турции, что тоже давало куда большую «свободу рук» настоящим радикалам.
Наконец, есть и еще одно обстоятельство. Ксенофобия, как правило, «взлетает» на фоне роста социальных и экономических проблем. А вот этот самый рост эксперты фиксируют в Европе, в том числе и во Франции, уже с конца «нулевых» и с кризиса 2008 года. В центре внимания была тогда раздутая «социалка» Греции, но эксперты предупреждали: «проседает» под грузом социальных программ и экономика других стран Европы, включая и Францию. В самом деле, в течение нескольких десятилетий после окончания второй мировой войны в Западной Европе правительства планомерно повышали «социальную планку». Пенсии, социальные выплаты, пособия для инвалидов и безработных, для матерей-одиночек и малоимущих, социальные квартиры и бесплатные обеды, субсидии фермерам и стипендии художникам — все это позволяло срывать аплодисменты и покупать голоса. Но никто не хотел задумываться, что все эти выплаты надо «отбивать» в реальном секторе экономики. И что эти деньги, как и любая помощь, в отличие от инвестиций, уходят как вода в песок. А еще, пардон, превращают вполне трудоспособных граждан в иждивенцев. «Нулевые» с их кризисом стали рубежной точкой, после которой социальные программы уже не увеличивают, а уменьшают. С вполне предсказуемыми результатами — профсоюзными митингами протеста, забастовками и движением «Желтых жилетов», чьи акции далеко не всегда были мирными. Пандемия коронавируса, конечно, убрала с улиц зрелищные протестные «картинки», но вряд ли снизила остроту проблем.
И вот на этом фоне рост ксенофобии слишком уж напоминает попытку официального Парижа «переключить недовольство» с властей на кого-нибудь другого. Где французские мусульмане просто показались кому-то выгодным объектом. И вот это уже по-настоящему опасно. Прежде всего для Франции, чьим либеральным ценностям угрожает вовсе не радикальный ислам, а доморощенный фашизм.
Нурани, обозреватель
