Какие «управленческие технологии» отрабатывает здесь Кремль?
Дагестан — в ожидании новых «кадровых перестановок», причем в высших эшелонах власти этого субъекта федерации. События развиваются прямо-таки в мультипликационном темпе. Глава Дагестана Владимир Абдулалиевич Васильев вызван в Москву. Откуда уже 17 июня приходит срочная новость: глава Дагестана срочно госпитализирован в одну из московских клиник с диагнозом «воспаление легких» и проходит курс лечения. Причем заболевание у Васильева обнаружили в ходе обследования. Временно исполняющим обязанности главы республики назначен председатель правительства Дагестана Артем Здунов.
И, как того, возможно, и следовало ожидать, новости о болезни и госпитализации Васильева отозвались в Махачкале волной слухов о его скорой отставке. Причем местная газета «Черновик» назвала и возможного преемника Владимира Абдулалиевича — это Сергей Меликов, первый заместитель директора Росгвардии. Как утверждают источники газеты, Сергей Меликов уже находится в Администрации президента России. «Вопрос по нему, в принципе, решён, с ним проводят собеседования. Меликова утвердят на должность врио главы Дагестана в ближайшие дни», — утверждает источник. С этой версией согласился и главред небезызвестного РИА «Дербент» Милрад Фатулаев: «Ни Магомедсалам Магомедов, ни министр внутренних дел Абдурашид Магомедов, фамилии которых тоже называются в этой связи, не в состоянии продолжить ту политику, которую проводит Васильев. Прежде всего связанную с переформатированием власти, со сменой элиты и с борьбой с коррупцией. Версия, что будет Меликов, более логичная».
А вот тут нужно пояснение. Васильев, напомним, возглавил Дагестан в октябре 2017 года. И его назначение сочли знаковым событием — на пост руководителя одного из самых «проблемных» регионов Кремль направил, во-первых, «варяга», а во-вторых, бывшего «силовика». Васильев не дагестанец по происхождению, с 1972 года он работал в системе МВД, дослужился до замминистра и уже оттуда ушел в Госдуму, где занимал пост вице-спикера Госдумы. Возглавив Дагестан, Васильев устроил здесь впечатляющий «кадровый разгром», который Москва называла «антикоррупционной зачисткой», с освобождением от должностей и арестами многих местных влиятельных фигур. Предшественник Васильева на посту главы Дагестана, Рамазан Абдулатипов, при всей своей осторожности называл васильевские аресты «кампанейщиной» и даже проводил аналогии с предложением Жириновского «окружить Северный Кавказ колючей проволокой». В самом деле, события развивались по унизительному для дагестанцев сценарию.
В Дагестане уже в первые дни после назначения Васильева пост и. о. премьера занял экс-министр экономического развития Татарстана Артем Здунов, мордвин по национальности, затем генеральный прокурор Юрий Чайка представил в Махачкале нового прокурора — Дениса Попова. На Дагестане Кремль явно отрабатывал «управленческую модель». И если теперь Васильева заменит Сергей Меликов, это будет означать смену одного «силовика-варяга» на другого.
Насколько успешным оказались такие управленческие технологии — тема для долгой дискуссии. В самом деле, эксперты весь уклончиво отвечают на вопрос, привела ли васильевская «зачистка» к реальным позитивным переменам в Дагестане, улучшила ли она социальную ситуацию, стали ли здесь брать меньше взяток или же вся разница в том, что коррупционные «цепочки», которые шли в «махачкалинские» карманы, теперь идут в московские. Другой вопрос, какую именно цель ставил перед собой Кремль, пытались ли здесь действительно улучшить социально-экономическую ситуацию в более чем «проблемном» Дагестане или же решал иные задачи. Будем реалистами: назначение Васильева вписалось в пугающий «тренд» российской политики — постепенное и планомерное «вымывание» из государственного устройства реального федерализма. А это и «урезание» полномочий региональных властей, и «выдавливание» национальных языков из системы образования, где они низводятся до уровня «факультатива», и отстранение от власти сильных региональных лидеров. Которых, как показывает пример Дагестана, теперь заменяют заведомые «варяги»-силовики.
И вот теперь Васильева, судя по всему, «уходят», а на его место прочат Сергея Меликова. Он лезгин по национальности, но родился в подмосковном Орехово-Зуево, сделал неплохую карьеру во внутренних войсках, откуда и ушел в созданную вместо них Росгвардию. В Дагестане же никогда не работал. Вся связь Меликова с Северным Кавказом заключается в том, что он принимал участие в чеченской войне, с 2011 года занимал должность командующего Объединённой группировкой войск (сил) по проведению контртеррористических операций на территории Северо- Кавказского региона РФ — первого заместителя командующего войсками Северо-Кавказского регионального командования внутренних войск МВД России. Так что тоже вполне может считаться «варягом». И уж тем более «силовиком».
За событиями в Дагестане в нашей стране следят с понятным вниманием. Это сопредельный с Азербайджаном регион, с разветвленными экономическими и просто человеческими связями и многочисленной азербайджанской общиной, прежде всего в Дербенте. Так что для азербайджанской аудитории далеко не теоретический интерес имеют и такие вопросы: а справится ли господин Меликов с возложенной на него задачей? У него, без сомнения, есть «командирские» навыки, полученные в системе внутренних войск и Росгвардии, но вот гражданское и социальное управление — это далеко не то же самое. Здесь решений вроде «оцепить район проведения контртеррористических мероприятий», «стой, руки вверх!», «обыскать весь дом!» и «при сопротивлении стрелять!» могут и не помочь. Такой персонаж прекрасно подходит на роль «военного коменданта района чрезвычайного положения», но на посту главы Дагестана он в лучшем случае окажется заложником «управленческих подсказок» своего окружения. В худшем — в Кремле откровенно делают ставку на такого рода фигуры, прекрасно понимая, что в ближайшее время в Дагестане понадобятся не столько «управленцы», сколько офицеры внутренних войск именно со своими специфичными навыками. А это значит, что Азербайджану надо как минимум готовиться к возможному «силовому сценарию» в соседнем Дагестане, где он, с учетом «бэкграунда», вполне может принять характер террористической войны.
Нурани, политический обозреватель
