Crocus Group отца и сына Араза и Эмина Агаларовых фигурировала сразу в трех ключевых эпизодах расследования спецпрокурора Роберта Мюллера. В 2013 году Агаларовы проводили с Трампом в Москве конкурс «Мисс Вселенная», в 2015-м — обсуждали совместное строительство Trump Tower в Москве, а в 2016-м — помогали организовать знаменитую встречу адвоката Натальи Весельницкой с зятем Трампа Джаредом Кушнером и главой его штаба Полом Манафортом, которым юрист якобы обещала компромат на Хиллари Клинтон.
В интервью The Bell Эмин Агаларов впервые после начала расследования Мюллера подробно рассказал об этих трех эпизодах, знакомстве с Трампом, долгах Crocus Group и госпроектах, от которых невозможно отказаться. «Минвал» публикует данное интервью с сокращениями:
По его словам, он был готов дать показания Мюллеру, но его остановила перспектива стать официальным свидетелем в расследовании.
— Как вы отреагировали, когда узнали о публикации результатов расследования Мюллера? Помните момент, когда об этом узнали?
— Обрадовался, конечно. Друзья со всего мира начали присылать ссылки на новости о том, что расследование Мюллера закончилось. Дональд Трамп выложил сообщение про это в свой инстаграм, я перепостил. Я его много лет фолловил, еще до президентства.
Но вообще мы всегда знали, что результат будем таким. Все-таки я организатор той фантастической встречи и знаю, как все было на самом деле (речь о встрече в Trump Tower, которая стала одним из главных эпизодов расследования. — ред.). Мюллер и его коллеги всеми силами хотели за нее зацепиться. Два года искали и ничего не нашли. Я понимаю, если бы расследование шло три, четыре месяца. Но два года — это абсурд, такое ощущение, что пытались выжать каплю крови из пальца, и даже это не удалось.
Обидно, что я потерял столько времени. Я был готов отвечать на вопросы следствия, планировал дать показания во время тура, специально выделил две недели для этого. Скрывать мне нечего. Но за несколько дней до тура мне позвонил адвокат и сказал, что Мюллер готов принять у меня показания, только вручив в аэропорту повестку. Получив ее, ты автоматически становишься фигурантом следствия как свидетель и не можешь выехать из США до его завершения. На тот момент следствие шло уже два года, я был не готов, что меня сейчас там закроют. Пришлось бы отменить полжизни, у меня четверо детей, я не могу сидеть и ждать, пока расследование закончится.
Поэтому от тура пришлось отказаться. Они [сотрудники Мюллера], наверное, надеялись, что я не буду отменять тур, потому что понимали, что это большие финансовые потери. Но я отменил. Естественно, потом они начали связываться с адвокатом, пытались как-то договариваться, но было уже поздно. Теперь все завершено, я поеду в тур осенью.
— Помимо расследования Мюллера есть иск Демократической партии, по которому и вы, и ваш отец проходите ответчиками. Ваши адвокаты пытались этот иск отозвать. Какая ситуация с ним сейчас? Не боитесь в свете этого разбирательства ехать в американский тур?
— Расследование Мюллера — основное, на остальное мы не особо обращали внимания. Меня и Мюллер не пугал, просто не хотелось до завершения расследования сидеть в США.
— Сколько вы потеряли из-за отмены американского тура?
— Приблизительно полмиллиона долларов. У меня был солд-аут в четырех из пяти городов, кроме Майами. Я вернул все купленные билеты — пришлось этот риск взять на себя. Но я надеюсь, что получится отбить потери. Мы не ожидали, что тот тур так хорошо продастся — 3 тысячи билетов в Нью-Йорке, 1,5 тысячи в Лос-Анджелесе. Теперь мы выйдем в продажу пораньше, за полгода, и возьмем залы побольше.
Но, вообще, заработать на музыке — не основная цель для меня. Отобьем инвестиции — и хорошо. Для меня музыкальная деятельность не имеет такой сильной привязки к финансам, как для других артистов, потому что у меня есть другие источники доходов. Но это все равно так или иначе коммерческая история. В туры и на концерты меня приглашают, потому что я коммерчески интересен, собираю залы и свою публику.
— Вы рассказывали, что вышли на команду «Мисс Вселенной» через свой клип. Как это произошло?
— Это был 2012 год, мы закончили запись альбома Amor в Нью-Йоркской студии и ужинали в ресторане с Робом Голдстоуном, на тот момент моим пресс-агентом. Мы выбрали сингл и хотели снять для него клип в Лос-Анджелесе. Я говорю Робу: «Давай найдем самую красивую девушку в США и снимем, как бы это устроить?» Он отвечает: «Есть модельные агентства». Я спросил, есть ли кто-то титулованный, Роб сказал, что есть мисс США, мисс Вселенная. «Вот нам это и нужно!» — говорю я.
Тут же выяснилось, что у Голдстоуна есть контакт мисс Вселенной 2012 [Оливиа Калпо], потому что он много лет назад представлял интересы одной из победительниц конкурса. К тому же Калпо сама занималась музыкой, Роб еще и поэтому ее знал. Позвонил, слово за слово, рассказал, что русский артист хочет снять клип. Она быстро согласилась, день ее работы стоил несколько тысяч долларов — небольшие деньги, одного дня хватило для съемок с ее участием. После этого мы пошли ужинать с руководительницей «Мисс Вселенной» Полой Шугарт. Вот от нее я узнал, что владелец конкурса — Дональд Трамп.
— Для вас тогда это имя что-то значило?
— Конечно. Будучи студентом, я четыре года подряд каждый день ездил в институт в Нью-Йорке мимо этих растущих как грибы небоскребов Трампа. Когда живешь в Америке и путешествуешь, ты везде видишь это имя. В каждом городе Трамп-плаза, Трамп-отель. Потом, мы все видели Трампа в фильме «Один дома». Планов с ним знакомиться у меня не было, у него, думаю, тоже.
Пола [Шугарт] рассказала, что «Мисс Вселенную» давно хотели провести в России, присматривали площадку: «Вот у вас появилось место в Москве, Crocus City Hall называется, вот там можно провести подобное». Я говорю: «Наверное, я могу быть вам полезен». С этого началось наше сотрудничество.
Через некоторое время команда «Мисс Вселенной» приехала в Москву, я их встречал, мы несколько дней обсуждали условия. В июне 2013 года Трамп пригласил нас всей семьей на конкурс «Мисс Америка» в Лас-Вегас. Мы впервые встретились и тогда же подписали контракт. А в ноябре 2013 уже провели конкурс в России — получается, все переговоры заняли примерно полгода.
— Сколько времени Трамп тогда провел в Москве?
— Двое суток, я его постоянно сопровождал. За это время была пресс-конференция, репетиция, Трамп снялся у меня в клипе. Сбербанк, который был финансовым партнером конкурса, попросил организовать встречу Трампа с ведущими клиентами банка. Она была в формате meet and greet (встретиться и поприветствовать. — ред.), никакого бизнеса из нее не было извлечено.
— The Washington Post писал, что у Трампа была идея встретиться с Владимиром Путиным и что Трамп просил вас организовать эту встречу. Такое было?
— Приехав в Россию, Трамп, естественно, спросил, будет ли Путин, пригласили ли мы его. Мы, конечно, сказали, что пригласили. Это конкурс с огромной аудиторией, его смотрит миллиард зрителей, он входит в топ-5 мероприятий, которые смотрят единовременно по всему миру. Это совершенно естественная просьба. Организаторы хотят, чтобы президент пришел, потому что это повышает статус мероприятия.
Если я не ошибаюсь, мой отец передавал приглашение Путину через его пресс-секретаря. И то ли он, то ли еще кто-то из АП сказал, что президент хотел бы прийти, но не сможет, потому что приехал король Нидерландов. Путина не было на конкурсе. Я думаю, может быть, он бы и пришел, будь у него свободное время. Но американские СМИ преподнесли это так, будто весь конкурс устроили, чтобы познакомить Путина с Трампом. Какая-то конспирологическая теория.
— Одна из главных причин, почему «Мисс Вселенная» привлекла столько внимания со стороны Мюллера и его коллег, — досье Кристофера Стила, бывшего сотрудника MI 6. Вы видели этот документ? Что думаете о его содержании?
— Я слышал про это досье и про вещи, которые там были упомянуты. Это полный абсурд и никакой почвы под собой не имеет.
— Какие бизнес-цели вы преследовали, когда решили провести «Мисс Вселенную»? Зачем вам это было нужно?
— Повысить узнаваемость площадки. Я, честно говоря, думал, что можно что-то заработать на таком большом событии, привлечь крупных партнеров. Но мы не учли, что, если в июне ты планируешь провести мероприятие в ноябре, все бюджеты компаний на текущий год уже закрыты.
В итоге это было убыточное мероприятие, мы потеряли порядка $2 млн.Осязаемая цифра, учитывая, что один концерт может принести «Крокус Сити Холл» $1 млн. В целом сейчас площадка работает в ноль. Там огромный налог на имущество, который платим мы, и при этом много мероприятий, которые проводят другие промоутеры. Мы получаем несколько процентов от продаж, но при этом держим 300 человек в штате.
— По вашим рассказам выходит, что и «Крокус Сити Холл» работает в ноль, и торговые площадки. Что вообще вам сейчас приносит деньги?
— Ресторанное направление, «Крокус Сити Молл», «Вегасы» (торговые комплексы VEGAS. — ред.) не в убыток работают, но все деньги уходят на ежеквартальное обслуживание кредитов. Мы же не только проценты гасим, но и тело. Раньше у нас что-то оставалось на новые объекты, сейчас нет.
— Вся эта американская история как-то сказалась на Crocus Group?
— Скорее нет, мы не особо вели бизнес с США. Только товары закупали — и продолжаем закупать. Был момент, когда закрыли счета — мои, отца. Но сейчас все наладилось, вроде работаем.
— Были ли у вас попытки сотрудничать с Трампом после «Мисс Вселенной»?
— После конкурса прозвучала идея строительства Трамп-тауэр в Москве. Мой отец был всегда против, я был за. Он считал, что ничего нового бренд Трампа нам не добавит — «я сам лучше построю, зачем мне платить за франшизу». Моя позиция была такая: мы планировали построить 14 башен, почему бы одну из них не назвать именем Трампа. Мы бы заплатили несколько процентов за имя, а заработали 10–15% на каждой проданной квартире. Даже если люди в 2013 году не знали, кто такой Трамп, ты им мог сказать: вот, это Трамп-тауэр, это престижно, он есть в Нью-Йорке на 57-й улице, в Чикаго на Центральной улице. А вот теперь есть в Crocus City. Была идея собрать бренды. Заходишь в «Крокус Сити Молл» — там Chanel, Prada. Здесь то же самое: была бы одна башня Трампа, один Holiday Inn, один Агаларов-тауэр.
Мы подписали с Trump Organization письмо о намерениях — но оно не имеет никакой юридической силы — и NDA. Вялые переговоры велисьне с самим Трампом, а с его командой и постепенно ушли в песок. А когда Трамп начал баллотироваться в президенты, и вовсе прекратились. Уже постфактум мы узнали, что они обсуждали строительство Трамп-тауэр с другими девелоперами.
— Вне бизнеса, по-человечески, вы продолжали общаться?
— Когда в СМИ произошел взрыв по поводу той встречи [в Trump Tower], мы перестали общаться на эту тему и с Трампами, и с Робом Голдстоуном, и даже с отцом. Адвокат нас предупредил: «Если вы где-то за столом будете сидеть с друзьями и обсуждать эту историю, у вас появится лишний человек, который потом будет участвовать в даче показаний». По этой же причине мы не особо разговаривали со СМИ: «Дадите два комментария, они по-любому будут отличаться, и люди, расследующие дело, будут трактовать эти различия не в вашу пользу», —говорил адвокат.
— А сейчас планируете возобновить общение с Трампами?
— Думаю, вряд ли.
— Когда вы просили Голдстоуна помочь организовать встречу в Trump Tower, вы предполагали, что она может вызвать такой резонанс?
— Нет, конечно. Это вообще стандартная просьба — помочь устроить встречу. Мне отец позвонил с вопросом: можешь организовать встречу с кем-то из организации Трампа в Нью-Йорке? Даже не с самим Трампом. Я поручил Робу [Голдстоуну]. После встречи мы с ним созвонились, я спросил: «Ну как прошло?» Он отвечает: «This is the most ridiculous meeting I have ever attended» («Это самая смешная встреча, на которой я когда-либо был». — ред.). Я спрашиваю: «Почему?» Он говорит «It is just ridiculous, don’t even bother» («Просто смешно, даже не вникай». —ред.). Отец забыл про эту встречу, я забыл. Настолько это было неважно. Вспомнили, только когда она всплыла в СМИ. Роб потом даже книгу про эту встречу написал, «How an email trumped my life» («Как имейл разрушил мою жизнь». — ред).
— Кстати, про имейл. Из показаний участников встречи на комиссии Мюллера следует, что речь шла про закон Магнитского. Голдстоун в своем имейле с просьбой о встрече писал, что у россиян есть материалы на Хиллари Клинтон. Зачем он это делал?
— Думаю, он просто хотел ускорить процесс. Если будет наживка, быстрее отреагируют. У организации Трампа все насыщенно, если просто позвонить и сказать: «завтра надо встретиться с какими-то непонятными людьми», ничего не случится. Думаю, какие-то политические моменты на этой встрече реально могли обсуждаться. У этой женщины, юриста (Натальи Весельницкой. — ред.), в планах был не только список Магнитского, как я понимаю. Но я вне политики и деталей не знал. Я до сих пор с этой женщиной не знаком и узнал о ней из СМИ. Возможно, отец с ней работал.
