Одним из ущербных способов оправдания собственных провалов является парирование чужими мотивами. Если оно и срабатывает, то мимолетно, оставляя нехороший след. При этом все равно приходится признавать ошибки и нести за них ответственность.
Французский глава Эммануэль Макрон, как видится, считает по-другому, изображая из себя безгрешного судью. То, что происходит в его стране, вызывает чувство глубочайшего сожаления, ибо обеспокоенные за судьбу будущего сограждане доведены до крайнего отчаяния.
Вместо того чтобы выбрать правильный тон взаимодействия с беспокойной улицей, Макрон эскалирует полицейский террор. А еще уводит внимание в проблему, которая не имеет отношения к чаяниям французов.
Объявив 24 апреля Национальным днем памяти «геноцида армян», президент внес лепту в историю бюрократического цинизма, показав тщедушность той демократии, которой бравирует.
У страны, именуемой колыбелью современной демократии, далеко не позитивный исторический кондуит, в нем неприглядных страниц, как говорится, дай Бог. Непонятно, по какому праву Макрон учит другие народы морали. Ему бы стыдиться, да прощения просить у исламского мира и африканских народов за злодеяния предков, а он пускается в менторство, поучая турок духовности.
На ужине с представителями армянской общины он величественно заявил, мол, «Франция знает, как смотреть в лицо истории, и она одной из первых назвала массовые убийства армян в 1915 году геноцидом». Увы, она не всегда видит то, что следовало бы.
Когда Макрону было 25 лет, Париж признал те события преступлением против человечности силой закона. Получается, что этого для нынешнего главы Пятой Республики недостаточно. Он устремлен довести расфуфыренную процедуру до более высокой кондиции.
Игра потрепанными картами в отвлекающих целях — достаточно широко применяемый в политике прием. К нему прибегают посредственности, которым додуматься до более презентабельных и тонких способов не хватает ни интеллекта, ни фантазии.
Ежедневно теряющий рейтинг популярности Макрон скатился из лидерской группы в стан аутсайдеров. Французские наблюдатели утверждают, что его пик популярности безнадежно ушел. В этом сомнений не осталось, и это лучше всех понимает сам Макрон, начавший свой президентский век со здравия и резко угодивший в заупокойную стихию.
Понимая сложность положения, он открывает новые фронты напряженности, пытается вынести вязкую игру на чужие поля, и для этого опять понадобился приевшийся армянский вопрос.
Ситуация такова, что и гадать-то нет смысла, почему Макрон решил бросить перчатку Анкаре. Париж является недоброжелателем Турции, старающимися преградить ей путь в Европейский Союз. Но постепенно европейские государства ратуют за вхождение Анкары в континентальную семью.
Вот французский глава и вносит сумбур в представления здравых европейцев апелляцией к так называемым репрессиям правительства младотурок в отношении армян. Это и объясняет, почему Макрон переходит к игре на тонкой струне, напоминая, будто «история французских армян – это история Франции».
В определенном смысле он прав, потому как оружием, подрывной литературой и сепаратистской идеологией в годы первой мировой войны неблагонадежных армян Османской империи как раз пичкали французы. Это они подстрекали армянских бандитов на террористическую борьбу, упорно называя ее национально-освободительной.
В смерти сотен тысяч турок, азербайджанцев, курдов и лазов, которых хладнокровно вырезали армянские нелюди, большая вина Парижа. Чтобы замести следы собственных преступлений, французские политики идут на невиданное лицемерие, искажая подлинную историю.
«Геноцид армян» является частью нашей памяти»,- говорит Макрон, напрочь забывая о трагедии сотен тысяч алжирцев, малийцев, чадцев, сенегальцев. Собственно, в судьбах многих стран черного континента Париж поныне играет преступную роль, выдавая свои раскольнические действия за намерение помочь мало защищенным народам.
Политические деграденты вольны чтить память армян, устраивать на изъезженной слезоточивой пропаганде всевозможные шоу. Но коль так, то почему такого внимания не удостаиваются арабы и берберы Северной Африки, которых колонизаторы буквально скопом вырезали? А ведь предки сегодняшних политических спекулянтов, что устраивали чудовищные футбольные матчи, играя отсеченными головами убитых алжирских партизан, не принесли извинений народам, которых нещадно угнетали и уничтожали.
Избирательный подход в такой чувствительной проблеме, как память невинных жертв репрессий, кощунственен в своей сути. Макрон настолько уверен в собственной правоте, что вольно упражняется. Постыдный спектакль в кругу армянских мракобесов и циников есть оскорбление памяти усопших, которое никогда не трансформируется в достоинство живых.
Обвиняя своего турецкого коллегу в том, что он непоколебим в армянском вопросе, глава Франции утверждает, что «президент Эрдоган – это не весь турецкий народ». Эти пассажи воспроизводятся в надежде морально подпитать коллаборационистов турецкого общества. Однако и сам Макрон не есть весь французский народ.
Среди французов многие, очень многие и сегодня испытывают угрызения совести за совершенные прародителями чудовищные зверства в отношении арабов и африканцев, вьетнамцев и кампучийцев за годы колониализма. Их слово и достойно внимания.
Макрон торжественно обязуется пригласить президента Эрдогана к диалогу. Так и хочется сказать, а стоит ли? Это мертворожденная инициатива. Уж лучше бы не подыгрывал тем, кто сегодня поощряет убийства мирных людей, вдохновляя сепаратистов на террор. Жаль, что Макрон выставил себя адвокатом черной силы.
Тофик Аббасов, аналитик
