Mинистр культуры Московской области Нармин Ширалиева – дочь министра Здравоохранения Азербайджана – рассказала о дружбе с народным артистом СССР Арменом Джигарханяном.
«Люди, которые пишут гадости в соцсетях – эти самые люди никогда не нальют беженцу стакан чая. Это разные совершенно люди. Одни помогают и проводят дни и часы с матерью, которая потеряла на войне своих детей. Или, — шире, — ищут возможности для того, чтобы страна приняла большое количество беженцев, дала им социальные гарантии. Тех же, кто выступает в соцсетях можно только пожалеть. Скорее всего, у них нет семьи, нет любви… И они не могут придумать ничего лучше, кроме как выплескивать в Интернет свою обиду на жизнь.
Армен Борисович – народный артист СССР. Артист, олицетворяющий советский кинематограф, на котором выросло не одно поколение советских людей. Я подчеркиваю – советских, поскольку время его расцвета приходится на этот период. Армен Борисович снимался в нескольких фильмах моего покойного мужа, Евгения Гинзбурга, и они очень дружили, потому что Гинзбург любил артистов синтетических, характерных, ярких. Джигарханян не пел, но он чувствовал музыку, и он играл, в частности, в «Рецепте ее молодости» с Людмилой Гурченко. Вместе с моим покойным мужем они строили кинематограф нашей страны, лучшие вещи они делали вместе. И это все было еще до моего рождения.
Потом я родилась, выросла, вышла замуж за своего мужа и до сих пор живу на улице Строителей, куда я, собственно, пришла когда-то к нему и там же, рядом, на Ломоносовском проспекте находится театр Армена Борисовича. Мой муж с ним дружил, как и с Леонидом Ярмольником, Александром Абдуловым, это была одна компания. Джигарханян пригласил Гинзбурга в свой театр ставить спектакли. Для Жени это было что-то новое, так как театром он никогда не занимался, несмотря на то, что окончил Театральный институт. Женя поставил там спектакль «Безымянная звезда». Одним словом, они вместе работали, общались, и я как бы «получила» Армена Борисовича в наследство от своего мужа. Правда, будучи юной журналисткой, я прекрасно понимала, что Джигарханян – это наследие, что из той великой плеяды после того, как умер Тихонов, осталось всего двое. Лановой и Джигарханян», — рассказала Нармин Ширалиева в интервью изданию «Москва-Баку».
Ширалиева также рассказала об эпизоде во время совместной с Джигарханяном поездки на фестиваль в Благовещенск.
«В Благовещенске очень короткая взлетная полоса. Самолет пошел на снижение, ударился о землю и резко пошел вверх. Мне было очень страшно! Я побледнела. Потом мне рассказывали, что и со стороны это выглядело настолько страшно. Джигарханян взял меня за руку и прошептал: Девочка моя, девочка, не бойся, — и не надо нам туда, сейчас обратно домой полетим. Стали шутить, отвлеклись и приземлились со второго раза», — вспомнила она.
Комментировать нагорно-карабахский конфликт Нармин Ширалиева не стала, отметив, что нельзя сравнивать сложнейший политический вопрос и человеческие отношения.
«Если же вновь затронуть тему Нагорного Карабаха – то здесь сам подход неправильный. Нельзя сравнивать красное и круглое, сложнейший политический вопрос и человеческие гуманитарные связи. Деятели культуры по сути своей должны быть миротворцами. Политическую сторону вопроса я не позволю себе комментировать, — политика не находится в моей компетенции», — отметила она.
Нармин Ширалиева также рассказала об отношениях с отцом. По ее словам, «мы часто шутим на тему двух министров в одной семье».
«Как дочь академика я могу сказать, что генетика – это наука, и какие-то вещи, в том числе и на подсознательном уровне папа мне передает. Мы, конечно, не общаемся в формате совещания, но какие-то моменты передаются, а чем дальше, тем больше я испытываю желание общаться с ним, воспринимать его опыт. Мой отец – человек своей профессии. Он не номенклатурно находится на своей должности, он прежде всего блистательный врач. Который прошел профессиональный путь. Защитил кандидатскую диссертацию, докторскую… Кстати, на защите докторской я присутствовала. Я была тогда студенткой первого курса МГИМО, папа защищал диссертацию в Москве, в знаменитом онкологическом центре на Каширском шоссе. Я помню все свои ощущения – насколько все было строго, торжественно… Позже, когда я сама защищала кандидатскую, эти картины всплывали у меня в памяти. Как папа произносил доклад, я не до конца понимала, о чем он говорит, но сама его манера держаться спокойная, уверенная… Чувствовалось, что весь свой путь он прошел «ногами»…», — отметила она.
