Запад подозревает, что Россия пытается разыграть на Украине «крымский сценарий», однако его подозрения абсолютно беспочвенны. Начнем с того, что президент Владимир Путин никогда не относился к Крыму как к части Украины. Напротив, он считал своей миссией воссоединить российские земли и исправить последствия двух исторических несправедливостей: передачи Никитой Хрущевым ранее принадлежавшего России полуострова Украине в 1954 году и распада Советского Союза, в результате которого Крым в 1991 году достался независимой Украине. Теперь эта миссия выполнена.
Восток и юг Украины — другие. Этнические русские не составляют в этих регионах большинства, и там полностью отсутствует чувства привязанности и симпатии к российскому государству, характерные, скажем, для Севастополя. К тому же, если в Крыму под рукой у России был Черноморский флот, на Восточной Украине российских сил нет. Чтобы понять мотивы г-на Путина, нужно посмотреть на мир его глазами. Для российского президента мировая политика – это взаимодействие цивилизаций. Иногда они дружат, иногда враждуют. Российское государство для него неразрывно связано с русской цивилизацией. Русских, белорусов и украинцев он считает одним народом.
Лет сто назад это было официальной идеологией Санкт-Петербурга. Для г-на Путина естественная граница между цивилизациями совпадает с западными границами Белоруссии и самой Российской Федерации. Украина для него – расколотая страна, разрывающаяся между Россией и Европой. Ее можно разделить, но лучше нейтрализовать, превратить либо в буфер, либо в мост между Россией и Западом.
США смотрят на мир аналогичным образом. С их точки зрения, позволить Киеву попасть в орбиту Москвы значит допустить возрождение Российской Империи. Прозападная ориентация и экономический успех Украины должны, по их мнению, лишить Москву ее исторической вотчины и подорвать российскую автократию. ЕС не рассчитан на геополитическое мышление, однако пытаясь создать для себя зону комфорта на востоке, он предложил Украине соглашение об ассоциации и поддержал «Евромайдан», чем сыграл на руку Вашингтону. Однако с последствиями свержения Виктора Януковича Брюссель явно не справился и отошел на задний план. В итоге игра стала идти между Москвой и Вашингтоном.
Пока Киев не начал во вторник военную операцию на востоке Украины, Кремль не хотел и не собирался использовать там военную силу. Его армия придвинулась к границам, чтобы удержать Киев от использования вооруженных сил против пророссийских активистов и убедить США и НАТО не вмешиваться. Однако если начнется полномасштабная гражданская война, российское вмешательство станет более вероятным.
Кремль часто обвиняют в том, что он сеет на Украине нестабильность, чтобы получить предлог для вторжения. На деле, главная цель России – помочь русофильскому юго-востоку Украины, стремящемуся укрепить свои позиции и создать в стране новый политический баланс. Она хочет, чтобы русский язык получил официальный статус там, где на нем говорят, чтобы губернаторов выбирали на прямых выборах — что должно создать региональные элиты, отвечающие перед русскоязычными избирателями и способные служить противовесом прозападным элитам Киева, — чтобы Украина сохраняла экономические связи с Россией (особенно в сфере оборонной промышленности) и, наконец, чтобы Украина придерживалась нейтралитета в отношении НАТО.
Украина – большая и сложная страна. Украинцы – не россияне, и г-ну Путину придется это признать. Более того, они и сами не «один народ». Но при этом не все, кто отрицает узкую версию украинского национализма – российские агенты.
Последние действия Москвы – начиная с Крыма – пробудили в Восточной Европе истерическую паранойю. В других местах они вдохнули новую жизнь в идеологические клише, восходящие к временам борьбы с советским коммунизмом, и в еще более старые опасения, что Запад будет вечно пытаться подавить Россию. Украина станет для всех нас проверкой.
Если ей позволят – или ее заставят – распасться, Россия и Запад скатятся к конфронтации, от которой проиграют обе стороны. И России, и Западу нужно, чтобы Украина осталась единой. Они не могут позволить столкновению цивилизаций превратиться в самосбывающуюся фантазию.
