Тбилиси обвиняет Еврокомиссию в политизации отношений и вмешательстве во внутренние дела. Тем временем в Армении аресты оппозиционных политиков сопровождают углубление сотрудничества с ЕС. Разница в реакции Брюсселя заставляет задуматься, насколько последовательно европейские институты применяют собственные демократические критерии. Но, кроме всего прочего, многих интересует готовность Европы отвечать за геополитический выбор Еревана, если отношения с Москвой перейдут в стадию открытого противостояния. Ответ, как нам кажется, очевиден.
В регионе Южного Кавказа давно и отчетливо проявляется противоречие между декларируемыми принципами и практической политикой Брюсселя. Евросоюз продолжает глаголить о демократии, верховенстве права и политическом плюрализме как обязательных условиях сближения с Европой. Но опыт показывает, что отношение к государствам региона больше зависит от внешнеполитической ориентации правительств.
Вот пример — доклад Еврокомиссии от 4 ноября 2026 года, в котором грузинские власти подверглись жесткой критике «за отступление от демократических стандартов, ограничение гражданского пространства и отход от европейского курса». Грузия, получившая статус кандидата в ЕС в декабре 2023 года, фактически делает еще два шага назад на пути евроинтеграции.
Понятно, что в Тбилиси с такой оценкой не согласились. Грузинский МИД назвал доклад политизированным, указал на фактические неточности и заявил, что Еврокомиссия не проводила встреч с грузинской стороной в рамках Соглашения об ассоциации. По мнению ведомства, отсутствие полноценного диалога лишает Брюссель возможности объективно оценивать происходящее в стране. В грузинском заявлении прозвучала и претензия к самому характеру европейской политики, ведь вместо равноправного взаимодействия Тбилиси получает публичные обвинения и оценки, которые грузинская сторона считает вмешательством во внутренние дела. И, скажем так, претензия вполне оправданная.
В Брюсселе же утверждают, что грузинские власти сами отдалились от европейских критериев, а приостановка процесса интеграции стала следствием их политических решений. ЕК считает, что Тбилиси сужает пространство для политической конкуренции. Надо сказать, что в целом на европейском пространстве давно решили, что могут определять, где начинаются и где заканчиваются пределы внутренней политики суверенного государства.
Но, как говорится, всё познается в сравнении. И тут появляется несравненная Армения, к которой у еврочиновников как раз нет вопросов, несмотря на откровенно репрессивные методы работы пашиняновского правительства. Воваевич в перерывах между объявлением в соцсетях музыкальной паузы отправляет за решетку своих политических оппонентов. С политическим пространством в Армении, судя по реакции Брюсселя, всё прекрасно, поскольку оно не сужается, а просто постепенно освобождается от тех, кто мог бы его занимать. Согласно европейской геометрии, чем больше оппозиционеров оказывается за решеткой, тем шире становится пространство для политического плюрализма.
Итак, правительство Пашиняна последовательно демонстрирует готовность дистанцироваться от Москвы и расширять сотрудничество с западными партнерами. Зато в период углубления этих отношений внутри страны происходят процессы, которые вызывают вопросы с точки зрения того же политического плюрализма.
В преддверии парламентских выборов 7 июня 2026 года армянские правоохранительные органы задерживали представителей оппозиции. 6 июня, накануне голосования, были арестованы шесть кандидатов от оппозиционной партии «Сильная Армения», возглавляемой Самвелом Карапетяном. Сам Карапетян буквально вчера был арестован по обвинению в призывах к свержению власти, которое он отвергает как политически мотивированное.
После выборов задержания продолжились. Оппозиционные силы оспаривали результаты голосования и заявляли о давлении на своих представителей. Наблюдатели ОБСЕ отмечали крайне поляризованную кампанию, отдельные нарушения и опасения по поводу избирательного применения правосудия. Масштаб задержаний и обстоятельства их проведения вполне дают основания требовать от европейских партнеров последовательного внимания к соблюдению прав оппозиции, но…
Разница в реакции к Армении и Грузии особенно заметна, если учитывать, что в мае 2026 года в Ереване прошел первый саммит Армения — ЕС. Стороны договорились о дальнейшем углублении сотрудничества в сфере экономики, безопасности и обороны. В июле Урсула фон дер Ляйен объявила о дополнительной финансовой поддержке Армении в размере 18 млн евро, доведя объем ранее обещанного пакета до 52 млн евро. Грузинское правительство, которое не желает следовать предлагаемой Брюсселем модели внешнеполитического поведения и не готово превращать отношения с Москвой в постоянную конфронтацию, получает жесткую критику. Армянское руководство, напротив, рассматривается как важный партнер в процессе сокращения российского влияния. Грузинское руководство, судя по его действиям, не намерено превращать страну в участника масштабного противостояния России и Запада. Тбилиси предпочитает сохранять экономические связи, избегать дополнительных санкционных обязательств и не допускать резкого ухудшения отношений с Москвой.
Такая позиция объясняется не большими симпатиями к России, а географией, экономикой и горьким историческим опытом. Грузия находится непосредственно по соседству с Россией, а конфликт 2008 года остается напоминанием о том, насколько дорого может обойтись военное столкновение с гораздо более крупным государством. При этом грузинские власти не отказываются от европейской перспективы. Они продолжают заявлять о желании вступить в ЕС, но настаивают на том, что это не должно сопровождаться отказом от самостоятельности во внутренней и внешней политике. Здравый смысл в этом, конечно, имеется.
Прагматический расчет данной позиции заключается в том, что страна с непростым географическим положением не может позволить себе игнорировать последствия каждого внешнеполитического решения. Именно поэтому Тбилиси не спешит следовать призывам тех политических сил, которые рассматривают конфронтацию с Россией как самоцель. Для Грузии последствия такой политики не будут абстрактными. Это могут быть торговые ограничения, проблемы с транзитом, экономические потери и, в худшем сценарии, новая эскалация в сфере безопасности. Грузины отказались принимать участие в экономическом давлении на Москву. Это не означает отказа Грузии от сотрудничества с Западом, но демонстрирует нежелание принимать на себя риски, которые не соответствуют ее собственным возможностям и интересам.
Совсем иная ситуация складывается в Армении. Никол Пашинян сделал ставку на постепенное переориентирование страны с России на западных партнеров. После того как Ереван выставил Москве странный упрек в неспособности обеспечить безопасность Армении во время войны в Карабахе, отношения двух государств последовательно ухудшались. Армения заморозила участие в ОДКБ, расширила военно-техническое сотрудничество с Францией и другими западными странами, приняла Римский статут Международного уголовного суда и активизировала диалог с ЕС.
Несколько месяцев назад Россия вновь продемонстрировала свое недовольство, отозвав посла из Еревана для консультаций. А российский МИД обвинил армянское руководство в движении в сторону антироссийской орбиты. Кроме того, одновременно с этим возникали торговые ограничения в отношении армянской продукции. Это всё не просто дипломатическая перепалка.
Между тем армянская экономика по-прежнему тесно связана с Россией, а российское военное присутствие в стране сохраняется. Москва располагает серьезными инструментами экономического и политического давления на Ереван. И армянскому руководству следовало бы задуматься над тем, что ждет республику, если противостояние перейдет в более жесткую фазу.
Что касается европейских инициатив относительно Армении, то они больше направлены на поддержку гражданской активности, противодействия гибридным угрозам и прочим проектам, не способным оказывать военную поддержку. И если завтра Москва решит, что вопрос с Ереваном пора окончательно закрыть, Брюссель, вероятно, ограничится выражением глубокой обеспокоенности, организацией очередного форума по устойчивости демократии и, возможно, турнира по шашкам в знак поддержки армянского суверенитета. Даже если учитывать, что выделенные Армении 30 млн евро в рамках Европейского фонда мира и предназначенные для содействия укреплению оборонного потенциала, это не гарантирует создание обязательств ЕС вступать в войну на стороне Еревана.
Еревану нужен реальный пример? Украина. Киев получил беспрецедентную политическую, финансовую и военную поддержку западных государств. Однако даже в украинском случае объем помощи, сроки ее предоставления и условия использования вооружений постоянно становились предметом сложных переговоров между союзниками. С Ереваном не случится и доли того же. Исходя из сегодняшней ситуации внутри ЕС, перенос украинской модели конфронтации с Россией на Южный Кавказ был бы крайне рискованным. Да и Армения — это не Украина, причем во всех смыслах.
Кроме всего прочего, важно различать реальную европейскую интеграцию и использование европейской повестки в качестве политического инструмента. Демократические стандарты, права человека, независимость судов и свобода политической конкуренции применяются избирательно, в зависимости от того, насколько правительство той или иной страны устраивает Брюссель.
Евросоюзу все же стоило бы задуматься о том, насколько эффективна политика давления, если она не сопровождается полноценным диалогом и готовностью учитывать региональные реалии. Южный Кавказ слишком хорошо знает, сколько может стоить конфликт, и не может позволить себе новую гонку геополитических амбиций. Региону нужны открытые границы, устойчивые экономические связи, транспортные маршруты и мирное сосуществование.
