Инвестиционная карта Южного Кавказа начинает меняться. На протяжении многих лет её было сравнительно легко описать. Британский капитал занимал особенно сильные позиции в энергетическом секторе Азербайджана. Российский капитал имел доминирующее накопленное присутствие в Армении. Турция была одним из наиболее глубоких экономических партнёров Азербайджана и Грузии. Европейский, американский и региональный капитал дополнял эту конструкцию.
В 2025–2026 годах картина стала значительно сложнее. Во втором квартале 2026 года Китай неожиданно вышел на первое место среди источников прямых иностранных инвестиций в Грузию. В Азербайджане Великобритания сохранила лидерство, но вслед за ней расположилась Турция, а ОАЭ вошли в первую группу крупнейших источников прямого капитала. В Армении одновременно усилились инвестиционные потоки из США, Люксембурга, Казахстана, Сингапура, Швейцарии и Франции, тогда как российские чистые инвестиционные потоки оказались отрицательными. Это позволяет поставить вопрос: кто сегодня реально инвестирует в Южный Кавказ и меняется ли вместе с потоками капитала геоэкономический баланс региона?
По совокупному инвестиционному весу лидирует Великобритания. Ее самые сильные позиции — в Азербайджане, где британский капитал десятилетиями играет ключевую роль, прежде всего в энергетике. Одновременно Великобритания остается одним из ведущих источников прямых иностранных инвестиций в Грузии. Масштаб накопленного присутствия и стабильные новые вложения делают британский капитал одной из самых влиятельных инвестиционных сил всего Южного Кавказа. Если искать государство, которое сегодня может претендовать на первое место среди внешних инвесторов региона, то Великобритания — один из главных кандидатов. Особенно это заметно в Азербайджане. В 2025 году прямые иностранные инвестиции в страну составили 6,595 млрд долларов. Великобритания заняла первое место с 1,736 млрд, и это примерно четверть всего объема. Причины такого положения очевидны, поскольку за британским присутствием стоит многолетнее участие в нефтегазовом комплексе Азербайджана, прежде всего деятельность bp и связанных с энергетической инфраструктурой проектов.
На втором месте находится Турция. Её сила не только в объёмах инвестиций, но и в глубине экономической интеграции с регионом. Наиболее прочны турецкие позиции в Азербайджане и Грузии. В Азербайджане в 2025 году турецкий капитал обеспечил 1,231 млрд долларов прямых иностранных инвестиций, уступив только Великобритании. Турецкий бизнес присутствует на Южном Кавказе сразу в нескольких секторах, включая строительство, транспорт, промышленность, торговлю, энергетику, недвижимость, гостиничный бизнес и инфраструктуру. Турция выступает для региона одновременно экономическим партнёром, транзитным рынком, инвестором и частью транспортной системы, связывающей Южный Кавказ с Европой. Поэтому турецкое влияние устроено иначе, чем британское. Британия сильна в крупных капиталоёмких проектах. Турция гораздо глубже встроена в повседневную региональную экономику. Именно это делает её самым системным региональным инвестором Южного Кавказа.
Третье место занимает Россия, хотя характер её инвестиционного присутствия постепенно меняется. Особенно велики накопленные российские активы в Армении, где отечественный капитал исторически доминировал в энергетике, инфраструктуре, финансовой системе и других стратегических отраслях. При этом последние показатели говорят о слабой динамике новых вложений. Современное российское присутствие на Кавказе всё чаще определяется масштабом уже накопленных активов, а не притоком свежего капитала. Согласно статистике Армении, Россия долгое время оставалась безусловным лидером по накопленным прямым инвестициям. В одном из последних срезов на Россию приходилось около 30,6% накопленных прямых инвестиций Армении, что составляет примерно 2,1 млрд долларов. Швейцарский экономический обзор Армении за 2024 год и вовсе ставит Россию на первое место с долей около 54,8%. Россия остаётся крупнейшим историческим владельцем активов в Армении, но уже не считается автоматическим главным источником нового капитала.
Четвертое место занимают Объединенные Арабские Эмираты, ставшие одним из самых динамичных инвестиционных центров Южного Кавказа. Эмиратский капитал уже прочно закрепился в Азербайджане, Грузии и Армении. Инвесторы из ОАЭ особенно интересуются недвижимостью, инфраструктурой, энергетикой, логистикой, туризмом и масштабными девелоперскими проектами. Их активное присутствие сразу в трех странах говорит о формировании нового влиятельного арабского инвестиционного вектора в регионе.
Пятую позицию занимает Китай. Это самый интересный новый фактор на инвестиционной карте региона. Пока заметнее всего китайское усиление в Грузии. Во втором квартале 2026 года прямые инвестиции из КНР достигли $219,5 млн. Поднебесная оказалась далеко впереди Великобритании с показателем $123,5 млн и ОАЭ с $47,7 млн.
Масштаб скачка отлично виден на фоне общего потока. В первом квартале Грузия получила $281,3 млн, а во втором квартале $468,8 млн. Суммарно за полугодие страна привлекла около $750,1 млн прямых иностранных инвестиций. Один только Китай во втором квартале обеспечил почти 30% всех прямых иностранных инвестиций Грузии за первое полугодие. Главный вопрос заключается не в разовом лидерстве. Важно понять, станет ли этот период началом устойчивого перехода Китая от роли подрядчика и торгового партнера к роли полноценного владельца капитала. В таком случае инвестиционная структура Южного Кавказа серьезно изменится.
Параллельно расширяется экономическое взаимодействие Пекина с Азербайджаном. При сохранении текущей динамики китайский капитал способен значительно подняться в региональном рейтинге уже в ближайшие годы. Пока Китай располагается ниже Великобритании и Турции. Однако нынешний порядок вещей нельзя назвать окончательным. На Южном Кавказе формируется новая конкурентная среда, где традиционные центры капитала сталкиваются с быстрым ростом влияния Китая, ОАЭ и других новых игроков.
Американский капитал занимает шестое место и присутствует во всех трёх странах Южного Кавказа, хотя его структура отличается от британской, турецкой или российской модели. Особенно заметные перемены происходят в Армении, где американские инвестиции в последнее время сильно выросли. В более широком региональном масштабе американское присутствие характеризуется диверсификацией и охватывает самые разные направления экономики.
Азербайджан занимает седьмое место, поскольку является одновременно государством Южного Кавказа и крупным региональным инвестором. Основным направлением азербайджанского капитала внутри региона остаётся Грузия. Инвестиционные связи дополняют уже существующее стратегическое сотрудничество двух стран в энергетике, транспорте и торговле. Благодаря этому Азербайджан можно рассматривать как главного внутрирегионального инвестора Южного Кавказа.
Восьмую строчку занимает швейцарский капитал. Он заметен в Армении и Азербайджане, прочно удерживая позиции в отдельных промышленных, сырьевых и финансовых секторах. На девятом месте расположились Люксембург и другие европейские финансовые центры. Особенно ощутимо их присутствие в Армении, где Люксембург в последние годы превратился в один из заметных источников свежих инвестиций. Важно помнить, что страна регистрации инвестора не всегда отражает реальное происхождение капитала. Европейские финансовые юрисдикции часто служат международным холдингам для структурирования зарубежных вложений.
Десятое место условно можно отдать Казахстану и другим государствам Центральной Азии. Пока их инвестиционное присутствие на Южном Кавказе заметно уступает традиционным игрокам, однако уже видны признаки постепенного роста. По мере расширения торговли и транспортных маршрутов между Центральной Азией и Кавказом движение товаров всё чаще будет сопровождаться движением капитала.
Итак, кто главный инвестор Кавказа? Однозначного ответа сегодня уже нет. Великобритания удерживает ведущие позиции в Азербайджане, Россия располагает значительным накопленным капиталом в Армении, а Турция остаётся одним из наиболее глубоко интегрированных в региональную экономику игроков. Параллельно быстро усиливается присутствие Объединённых Арабских Эмиратов, а главным новым сигналом 2026 года стал резкий рост китайских вложений в Грузии.
Долгое время внешнее влияние в регионе оценивалось преимущественно через политическое присутствие России, Турции, Европейского союза, США и Ирана. К 2030 году конкуренция за инвестиционные позиции, вероятно, станет ещё более многослойной. Великобритания будет стремиться сохранить свои позиции в энергетике, Турция продолжит углублять экономические связи с Азербайджаном и Грузией, а Россия сохранит значительный накопленный капитал прежде всего в Армении, хотя её дальнейшая роль будет зависеть от динамики свежих вложений. Наиболее заметное расширение можно ожидать со стороны ОАЭ и Китая. Эмиратский капитал уже последовательно входит в недвижимость, туризм, логистику, энергетику и крупные инфраструктурные проекты. Китай обладает ещё большим финансовым потенциалом и способен существенно изменить инвестиционный баланс региона, если резкий рост его вложений в Грузии в 2026 году окажется не единичным эпизодом, а началом устойчивой тенденции. США и Европейский союз сохранят сильные позиции в финансах, технологиях, промышленности и модернизации экономики. Одновременно Азербайджан всё заметнее будет выступать не только получателем иностранного капитала, но и самостоятельным инвестором.
В ближайшие годы важнее будет спрашивать не о том, кто является крупнейшим инвестором Кавказа, а какие внешние центры капитала займут ключевые экономические позиции в регионе и в каких отраслях будет сосредоточено их влияние. Именно движение капитала может стать одним из наиболее точных индикаторов трансформации Южного Кавказа. Регион постепенно превращается из пространства, где внешнее влияние определялось преимущественно геополитикой, в пространство, где всё большее значение приобретает конкуренция инвестиций, активов и долгосрочных экономических интересов.
