25 августа 2026 года Национальное собрание Армении утвердило программу правительства на 2026–2031 годы. Документ определяет основные направления внутреннего развития и внешнеполитического курса Армении на ближайшие пять лет. Ее принятие происходит в период глубоких изменений как внутри самой Армении, так и на Южном Кавказе в целом.
Завершение многолетнего этапа армяно-азербайджанского противостояния, формирование новой системы региональных коммуникаций, изменение внешнеполитических ориентиров Еревана и постепенное превращение транспортной взаимосвязанности в один из ключевых факторов региональной политики создают совершенно новую среду, в которой Армения пытается определить свое дальнейшее место.
Поэтому программу правительства Армении на 2026–2031 годы следует рассматривать не только как план социально-экономического развития, но и как попытку институционально оформить новую модель армянской государственности, сформировавшуюся после военных и политических потрясений, последовавших после поражения в Карабахской войне.
В основе программы находится идеология так называемой «Реальной Армении». Государство определяется прежде всего в пределах международно признанной территории Республики Армения площадью 29 743 квадратных километра, а обеспечение устойчивости именно этой территории, безопасности граждан и их благосостояния объявляется центральной функцией власти. Это принципиально важный момент для понимания всей программы. Ереван фактически пытается перейти от модели, в которой значительная часть национальной политики десятилетиями формировалась вокруг ложно-исторических, диаспоральных и конфликтных вопросов, к модели территориального государства, ориентированного на международно-признанные границы, экономическую эффективность, транспортную взаимосвязанность и институциональную устойчивость.
Именно поэтому мир с Азербайджаном занимает в документе центральное, а не периферийное место. Правительство прямо относит к основным результатам на 2026–2031 годы дальнейшую институционализацию мира с Азербайджаном, нормализацию отношений с соседними государствами. И таким образом, внешняя политика, экономика и безопасность в программе оказываются фактически объединены в одну стратегию.
Одним из наиболее существенных изменений является переосмысление самого понятия безопасности. Известно, что армянская модель безопасности традиционно основывалась прежде всего на военно-политическом союзе с Россией, участии в ОДКБ, российском военном присутствии и стратегической глубине, которую обеспечивали связи с Москвой.
Новая программа предполагает значительно более сложную конструкцию. Безопасность рассматривается как совокупность мира, легитимности, сильных государственных институтов, современной обороны, устойчивой экономики, развитой инфраструктуры и международной взаимосвязанности. Это означает важную концептуальную трансформацию. Армения пытается перейти от модели «безопасность через военного покровителя» к модели «безопасность через государственную устойчивость и систему взаимозависимостей».
Чем больше государств, компаний и транспортных систем будет заинтересовано в функционировании Армении как элемента международных коммуникаций, тем выше, с точки зрения авторов программы, становится стоимость региональной дестабилизации. Именно отсюда появляется столь большое внимание к дорогам, железным дорогам, энергетическим сетям, цифровым системам и международной торговле. Взаимосвязанность фактически становится инструментом национальной безопасности.
При этом отказа от военной составляющей не происходит. Правительство Армении одновременно намерено создавать более профессиональную армию, развивать собственную оборонную промышленность, модернизировать разведку, пограничную службу и кибербезопасность. То есть речь идёт не о демилитаризации государства, а о перенесении военной составляющей из центра системы безопасности в более широкую систему государственной устойчивости.
На первый взгляд, программу можно интерпретировать как институциональное закрепление западного внешнеполитического курса. И для этого действительно имеются основания. В программе предусматриваются дальнейшее сближение с Европейским союзом, реализация закона о начале процесса вступления Армении в ЕС, визовая либерализация, углубление стратегического партнёрства с США и Францией.
TRIPP непосредственно связывается с договорённостями между Арменией и Соединёнными Штатами. Однако сводить содержание документа исключительно к геополитическому переходу «от России к Западу» было бы слишком упрощённо. Правительство само называет свою линию «сбалансированной и балансирующей внешней политикой». Более того, ключевым элементом этой политики объявляется регионализация, то есть создание условий, при которых Армения сможет нормально существовать внутри собственной региональной среды без критической зависимости от внешней поддержки.
Одновременно в программе сохраняются отношения с Россией, ЕАЭС, Ираном, Китаем и Индией. Отношения с Россией предполагается не разрывать, а «трансформировать, развивать и углублять в новых условиях». Параллельно предусматривается развитие стратегического партнёрства с Китаем и работа в направлении членства Армении в ШОС.
Следовательно, перед нами скорее не классическая геополитическая переориентация, а попытка заменить прежнюю асимметричную зависимость множественной системой внешних опор.
Армения стремится одновременно иметь европейское направление, американское направление, сохранить российский экономический канал, стратегические отношения с Ираном, развивать отношения с Китаем и Индией и, самое главное, нормализовать отношения непосредственно с соседними Азербайджаном и Турцией. Именно последнее является наиболее фундаментальным изменением согласно этой программе.
В отношении Азербайджана программа демонстрирует наиболее глубокий концептуальный перелом. Мир между Арменией и Азербайджаном определяется как один из основополагающих факторов безопасности самой Армении. Правительство намерено продолжить подписание и ратификацию соглашения об установлении мира и межгосударственных отношений, делимитацию и демаркацию границы, а затем перейти к развитию контактов между гражданскими обществами, деловыми кругами и непосредственно к двусторонней торговле.
Программа предполагает постепенный переход от прекращения конфликта к юридическому оформлению мира, а затем к открытию коммуникаций
от коммуникаций и к торговле, что естественно приведет к экономической взаимозависимости и к устойчивости мира. Понятно, что появится экономическая повестка, что повлечет за собой наиболее серьёзные изменения для всего Южного Кавказа.
Поставленная правительством Армении задача как минимум удвоить экспорт армянского происхождения объективно требует расширения логистической географии страны. Одновременно Армения хочет позиционировать себя как инвестиционный и логистический узел, интегрированный в международные цепочки стоимости. Но географически это невозможно сделать в полном масштабе без Азербайджана и Турции. Поэтому армяно-азербайджанское урегулирование становится не только внешнеполитической, но и экономической необходимостью армянской программы развития.
Для Баку это создаёт одновременно возможности и новые вопросы. С одной стороны, стабильная Армения, отказавшаяся от территориальной конфронтации и признающая существующие государственные границы, отвечает долгосрочным интересам Азербайджана. С другой стороны, экономическое разблокирование Армении объективно уменьшит её прежнюю транспортную изоляцию и даст Еревану дополнительные внешнеполитические возможности. Поэтому Азербайджану рациональнее рассматривать происходящее не как вопрос сохранения или снятия изоляции Армении, а как возможность встроить сам процесс открытия Армении в такую региональную систему, где Азербайджан сохранит центральную роль и станет одним из ключевых узлов этой интеграции.
Особое значение имеет транспортная часть программы. Закрепленный в программе «Перекрёсток мира» основывается на суверенитете государств, территориальной целостности, национальной юрисдикции, взаимности и равноправии. Документ подчёркивает, что проходящие по территории Армении дороги, железные дороги, трубопроводы, линии электропередачи и кабели должны находиться под армянской юрисдикцией. Следовательно, Ереван институционально закрепляет отказ от любой интерпретации транспортных маршрутов как экстерриториальных. Одновременно TRIPP становится частью той же системы и должен включать как минимум железнодорожную и энергетическую инфраструктуру. Для Азербайджана принципиальным вопросом будет не только юридическая формула маршрута, но и его практическая эффективность.
Для Грузии новая армянская стратегия создаёт немного более сложную ситуацию. На протяжении десятилетий закрытые границы Армении с Азербайджаном и Турцией объективно усиливали значение Грузии как одного из главных транспортных и внешнеторговых выходов Армении. Разблокирование региона неизбежно уменьшает степень этой исключительности. Однако говорить о стратегической потере Грузией своего значения было бы неверно. Сама армянская программа выделяет отношения с Грузией в отдельную категорию и предусматривает последовательное развитие стратегического партнёрства в политической, торгово-экономической, энергетической, транспортной и инфраструктурной сферах.
Более того, один из важнейших проектов Армении, коридор Север–Юг, непосредственно строится вокруг направления от Персидского залива через Армению, Грузию с выходом на Чёрное море. На период программы запланировано строительство и реконструкция около 2500 километров дорог и продолжение создания магистрали Север–Юг с особым вниманием к направлению к иранской границе. Следовательно, в армянской логистической стратегии Грузия остаётся основными северными воротами страны. Наиболее перспективная для Тбилиси стратегия заключается не в попытках сохранить прежнюю эксклюзивность, а в использовании новой взаимосвязанности. Если одновременно будут работать маршруты Азербайджан-Армения -Турция, Иран-Армения-Грузия -Чёрное море, Азербайджан-Грузия- Турция, а также новые железнодорожные, энергетические и цифровые соединения, Южный Кавказ впервые сможет функционировать не как несколько изолированных транспортных линий, а как сеть. В такой системе Грузия получает возможность быть не просто транзитной территорией для Армении, а северо-западным узлом всей региональной транспортной архитектуры.
Наиболее интересным результатом программы может стать постепенное формирование треугольника Азербайджан-Армения-Грузия. До настоящего времени Южный Кавказ фактически функционировал через две параллельные системы Азербайджан-Грузия-Турция и Россия-Грузия-Армения-Иран. Армяно-азербайджанский конфликт не позволял соединить эти системы. И если политическая нормализация продолжится, география Южного Кавказа может впервые за несколько десятилетий начать функционировать как единое транспортно-экономическое пространство. Это не означает появления политического союза трёх государств и их внешнеполитические ориентации останутся различными.
Правительство Армении ставит задачи среднегодового экономического роста около 6%, создания 125 тысяч рабочих мест, двукратного увеличения экспорта, роста промышленного производства на 50%, масштабного развития инфраструктуры, солнечной энергетики, накопителей энергии, искусственного интеллекта и научно-технологического сектора. Армения хочет отказаться от роли небольшой периферийной экономики и позиционировать себя как связанный с внешними рынками технологический, инвестиционный и логистический центр.
Речь идёт не только об увеличении объёмов торговли, но и об интеграции страны в международные цепочки стоимости и повышении добавленной стоимости экспорта. Отсюда становится понятным, почему для Армении внешнеполитическая регионализация столь важна. Без устойчивых отношений с Азербайджаном, Турцией, Грузией и Ираном подобная экономическая модель чрезвычайно трудно реализуема.
Новая политика касается не только международных отношений. Происходит попытка изменения самой армянской политической идентичности. Особенно показательны три направления. Первое — это принятие новой Конституции. Документ рассматривает её как новый общественно-политический договор относительно будущего государства и принципов его внутренних и внешних отношений.
Вторым по значимости является изменение концепции гражданства. Предлагается переход от преимущественно этнокультурного понимания принадлежности к модели, в которой Армения становится «центром жизненных интересов» человека.
И третьим по важности является переосмысление отношений государства с диаспорой, церковью и традиционными центрами общественного влияния. Особенно политически чувствительным является раздел о «духовной безопасности», где говорится о предотвращении превращения Армянской Апостольской Церкви в инструмент внешнего воздействия и предусматривается «глубокое» вмешательство государства в процессы её институциональной перестройки.
В совокупности это показывает, что правительство стремится не только изменить внешнюю политику, но и создать другую модель политической лояльности, в центре которой находится Армения, как суверенное территориальное государство. Однако, надо отметить, что все еще остаётся риском незавершённость армяно-азербайджанского урегулирования. Вся архитектура программы практически предполагает устойчивый мир.
Новый серьёзный кризис между Баку и Ереваном, случись он снова, поставит под сомнение транспортную, инвестиционную и внешнеполитическую часть программы. Второй риск связан с внутренней политикой Армении. Чем глубже правительство будет затрагивать вопросы Конституции, национальной идентичности, диаспоры и церкви, тем вероятнее политическая поляризация. Нельзя забывать и конкуренции крупных внешних держав. Армения пытается одновременно развивать отношения с ЕС, США, Францией, Россией, Китаем, Ираном и Индией.
Отдельного внимания заслуживает вопрос взаимодействия различных транспортных инициатив. TRIPP, «Перекрёсток мира», Север–Юг, Средний коридор и маршруты через Иран формируют все более сложную систему региональных коммуникаций. В зависимости от механизмов их реализации эти направления могут не только конкурировать за отдельные грузопотоки, но и взаимно дополнять друг друга, способствуя формированию более разветвленной и устойчивой транспортной архитектуры Южного Кавказа.
Особое место в этом процессе занимает Грузия, которая уже располагает значительной транспортной инфраструктурой и играет важную роль в транзитных связях между Каспийским регионом, Черным морем, Турцией и европейскими рынками. Появление новых маршрутов не обязательно должно рассматриваться как ослабление существующих транспортных направлений. Напротив, при соответствующей региональной координации расширение коммуникационной сети способно создать дополнительные возможности и для самой Грузии. Включение Тбилиси в формирующуюся систему взаимосвязанных маршрутов может способствовать дальнейшему укреплению ее значения как одного из ключевых транспортных и логистических узлов Южного Кавказа.
Программа правительства Армении на 2026–2031 годы действительно фиксирует один из наиболее глубоких пересмотров государственной стратегии страны после получения независимости. Согласно программе, Армения пытается перейти от государства, безопасность которого во многом определялась внешним военно-политическим покровительством, к государству, которое рассчитывает обеспечивать безопасность через суверенитет, институциональную устойчивость, экономическое развитие, нормализацию отношений с соседями и международную взаимосвязанность.
Центральным условием этой конструкции является мир с Азербайджаном. Без устойчивого армяно-азербайджанского урегулирования большая часть транспортных, экономических и инвестиционных замыслов программы оказывается существенно ограниченной. Поэтому Азербайджан фактически становится одним из важнейших внешних факторов успешности новой модели развития Армении.
Для Баку это создаёт возможность перейти от политики управления конфликтом к политике формирования регионального порядка, в котором именно экономическая и транспортная центральность Азербайджана станет одним из ключевых инструментов его долгосрочного влияния.
