События последнего времени на Ближнем Востоке заставляют все большее число стран пересматривать свои прежние подходы к вопросам внешней политики и безопасности. Как оказалось, созданием трехстороннего формата сотрудничества в сфере безопасности между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном все не ограничится.
В начале августа стало известно, что иранское правительство намеревается повторно обратиться в свой парламент с предложением ратифицировать Каспийскую конвенцию, подписанную в августе 2018 года в Актау. Хотя сам этот документ отнюдь не является платформой, дающей возможность странам-участникам создавать военные союзы, все же и в нем компоненту безопасности отводится заметная роль. К слову сказать, официальный Тегеран приветствовал и заключение Мекканского соглашения, назвав его отражением отказа региональных держав от надежд на военную помощь Вашингтона.
То есть все, что создается самими региональными государствами без участия внешних игроков, и прежде всего США, в Тегеране сегодня рассматривают как благо и в определенной степени как прообраз будущей системы региональной безопасности. В этом отношении положения Каспийской конвенции заслуживают особого внимания.
Дело в том, что Конвенция закрепляет принцип неприсутствия на Каспийском море вооруженных сил государств, не являющихся ее участниками. Кроме того, пять прикаспийских стран обязуются не предоставлять свою территорию другим государствам для совершения агрессии и иных военных действий против любой из сторон. Таким образом, речь идет не только о недопущении иностранных военно-морских сил непосредственно в акваторию Каспия. В документ заложен более широкий принцип: безопасность Каспийского региона должна обеспечиваться самими пятью прибрежными государствами.
Для Ирана сегодня это приобретает совсем иное значение, чем восемь лет назад. И интерес Тегерана здесь отнюдь не праздный. Военные действия последних месяцев показали, что Каспий, долгое время воспринимавшийся Ираном как относительно безопасное направление, в определенных обстоятельствах также может оказаться частью театра военных действий.
Удары по иранским объектам на Каспии, а также сама возможность использования прилегающего к Каспию пространства для проведения операций против Ирана заставляют Тегеран искать дополнительные способы обезопасить свой северный фланг. И если еще недавно затягивание ратификации Конвенции объяснялось прежде всего разногласиями вокруг правового статуса моря и распределения его ресурсов, то сегодня на первый план постепенно выходит уже другой вопрос – безопасность.
В этом смысле возвращение иранского правительства к вопросу о ратификации Каспийской конвенции выглядит вполне логично. Тегеран пытается если не полностью исключить военные риски на этом направлении – сделать это одной Конвенцией невозможно, – то по крайней мере укрепить существующие правовые ограничения на присутствие и деятельность внешних сил в Каспийском регионе. После событий последних месяцев подобная страховка для Ирана явно перестала быть исключительно теоретической.
Тем более что уже 23 сентября в Тегеране должна состояться встреча высокопоставленных представителей пяти прикаспийских государств – Азербайджана, Ирана, Казахстана, России и Туркменистана. По словам заместителя главы МИД Ирана Казема Гарибабади, договоренность о ее проведении уже достигнута, а сама встреча должна стать площадкой как для многосторонних, так и для двусторонних переговоров по каспийской проблематике.
И здесь иранской стороне наверняка придется ответить на вопрос, который ее партнеры задают уже не первый год: когда Иран наконец ратифицирует Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря? Тем более что сегодня Тегеран сам вновь вернул этот вопрос в практическую плоскость, объявив о намерении правительства в срочном порядке передать документ на рассмотрение парламента.
Поэтому сентябрьская встреча может стать важным рубежом. От того, с чем на нее придет Тегеран и сможет ли он обозначить конкретные сроки ратификации Конвенции, во многом будет зависеть и дальнейший ход событий вокруг формирования новой системы отношений на Каспии. Если, конечно, к этому времени Тегеран не успеет вынести Конвенцию в парламент или хотя бы запустить процедуру ратификации.
