Обострение ситуации вокруг Ормузского пролива и инициированная США операция по обеспечению безопасности судоходства продолжают вызывать активные дискуссии в экспертной среде. На этом фоне особое внимание привлек призыв президента США Дональда Трампа к Южной Корее присоединиться к усилиям Вашингтона. Насколько этот шаг продиктован реальной необходимостью, а насколько — стремлением перераспределить ответственность, и как в целом может отреагировать Сеул?
Своим мнением на этот счет в комментарии для Minval Politika поделился политолог, профессор и доктор Университета регионоведения Хангук (Сеул) Ровшан Ибрагимов.
По его словам, обращение Трампа к Южной Корее не является чем-то исключительным и укладывается в более широкую стратегию США.
«На деле Трамп обращается не только к Южной Корее, но и к ряду стран, которые серьезнейшим образом зависят от импорта энергоресурсов из стран региона Персидского залива. В принципе, это логично. На данный момент порядка 26 южнокорейских судов застряли в Ормузском проливе, не способны продвигаться. Нынешним днем также иранцы подвергли атаке одно из южнокорейских судов. Так что, как мы видим, здесь, в принципе, не только вопрос разделения ответственности, но и напрямую это соответствует национальным интересам Южной Кореи», — отметил эксперт.
При этом Ибрагимов считает, что участие Сеула в подобных инициативах не обязательно означает прямое втягивание в военный конфликт с Ираном.
«Здесь не совсем вопрос касательно прямого конфликта с Ираном, поскольку, — я не представляю, как это возможно, — чтобы Южная Корея напрямую конфликтовала с Ираном», — отметил эксперт.
Он подчеркнул, что «горячей войны не ожидается», однако не исключил косвенных последствий.
«С другой стороны, это может иметь последствия того, что Иран просто-напросто будет враждебно относиться к транспортировке со стороны корейских судов через пролив», — добавил он.
По словам политолога, Сеул уже ищет альтернативные маршруты поставок энергоресурсов. Он пояснил, что рассматривается вариант получения нефти и сжиженного газа через западные порты Саудовской Аравии на Красном море, то есть в обход Ормузского пролива.
«Понятное дело, что если Южная Корея будет участвовать в данной инициативе, то это не является агрессивное действие, а сугубо оборонительное», — подчеркнул эксперт.
В то же время он выразил сомнение в том, что Тегеран пойдет на обострение с Сеулом.
«Я даже не представляю, настолько ли Иран непрагматичен, чтобы конфликтовать еще со страной, которая пытается обеспечить безопасность прохождения собственных судов», — сказал он.
Комментируя параллельные заявления Вашингтона о прогрессе в переговорах с Тегераном, эксперт обращает внимание на сохраняющуюся неопределенность внутри самого Ирана.
«Безопасности мало не бывает. Кроме того, как мы видим, непонятно, кто ведет переговоры, кто является ответственным лицом за управление страной и являются ли полномочия признанными внутри страны. Поэтому сам процесс переговоров, как, в принципе, и сам Трамп заявляет, не совсем ясен — с кем они ведутся, имеется ли легитимность для этих шагов», — отметил Ибрагимов, комментируя переговоры с Тегераном.
Отдельно он объяснил, почему США делают акцент именно на азиатских союзниках.
«В Южной Корее, как и в Японии, имеется довольно серьезный контингент американских войск, то есть США обеспечивают безопасность этих стран уже на протяжении долгих лет. Одновременно Южная Корея и Япония именно зависят от широких поставок сжиженного газа из стран Персидского залива. И потом — Трамп призывает не только Южную Корею и Японию, но и страны-члены НАТО. Просто Трамп уже заявил, что есть разочарование по отношению к этим государствам», — пояснил политолог.
Говоря о рисках эскалации, Ибрагимов призывает четко разграничивать понятия военной операции и обеспечения безопасности судоходства.
«Давайте конкретизируем: Трамп не привлекает эти страны в операцию в Ормузском проливе, а предлагает обеспечить безопасность прохождения судов. Это разные вещи», — подчеркнул эксперт.
«С точки зрения защиты и обеспечения безопасности — это совершенно другая история», — добавил он.
При этом политолог обратил внимание на размытость самого понятия эскалации: «Само слово „полномасштабный конфликт“ тоже не совсем понятно, потому что на данный момент, хоть и военных действий нет, но полномасштабный конфликт, по сути, уже произошел».
В итоге, по его мнению, речь идет не о формировании военной коалиции, а о прагматичном подходе государств к защите своих интересов: «Здесь не идет привлечение этих стран, а, скорее всего, обеспечение собственных интересов и разделение ответственности за транзит».
Что касается возможного ответа Сеула, эксперт указывает на уже предпринимаемые шаги, но подчеркивает отсутствие окончательного решения.
«Сеул уже направил определенный контингент в Объединенные Арабские Эмираты. Здесь, как известно, в свое время Корея построила автономную электростанцию, и соглашение включает в себя обеспечение безопасности. Но сложно на данный момент рассматривать сиюминутное решение со стороны Кореи. По логике вещей, они должны обеспечить безопасность прохождения своих судов, но у Кореи нет такого опыта после 1953 года. Они участвовали в ряде военных операций, например, во Вьетнаме или же, скажем, в Ираке. Но вот обеспечение безопасности, думаю, не столь проблематично, как прежние операции, поэтому с точки зрения национальных интересов они должны участвовать», — резюмировал Ровшан Ибрагимов.
