«Бензиновые» протесты в ИРИ перерастают в политические
Бензин — жидкость огнеопасная, и это знают даже школьники, а тем более «взрослые дяди». А вот о том, какой «огнеопасный» эффект в политике может иметь повышение цен на топливо, эти самые взрослые дяди порой забывают. Теперь это невеселое правило подтверждают новости из Ирана: после того, как власти объявили о повышении цен на бензин, страна полыхнула так же, как ведро с этим топливом от зажженной спички.
Расскажем по порядку. На фоне продолжающегося в Иране экономического кризиса власти ИРИ в ночь на 15 ноября приняли решение повысить цены на бензин и одновременно нормировать его продажу. Отныне, согласно решению правительства, обладатель государственной бензиновой карты может в месяц купить до 60 литров бензина по цене эквивалентной 12 евроцентам (23 гепика). Те, кто нуждается в большем количестве топлива, вынуждены будут платить от 24 до 30 центов за литр в зависимости от качества бензина. За пределами ИРИ такая цена может и не показаться высокой, но, во-первых, «реформа» означает почти что трехкратный рост цен на топливо. А во-вторых, в Иране инфляция и так составляет 53%, а подорожание бензина по принципу «домино» взвинтит цены и на многое другое. Неудивительно, что Иран охватили уличные протесты.
В первые дни и часы власти еще демонстрировали уверенность в собственной правоте. Тем более что полиции отдали приказ жестко подавить «бунт». Уже 16 ноября в мировых СМИ появилось шокирующее видео, снятое иранским журналистом Бабаком Тагвеем: полицейский стреляет из автомата в сторону преследующей его толпы, а затем вместе с коллегой бросается наутек от летящих камнеЙ. Как уточняет журналист в своем Twitter, несколькими минутами ранее эти же «стражи порядка в иранском прочтении» застрелили двоих безоружных демонстрантов. И пока полиция стреляла в народ, верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи выступил в поддержку повышения цен на бензин и заодно обвинил в протестах «врагов Ирана». «Некоторые люди, без сомнения, обеспокоены этим решением, но саботаж и поджог совершаются хулиганами, а не нашим народом. Контрреволюция и враги Ирана всегда поддерживали диверсии и нарушение безопасности, и продолжают это делать, — уверял духовный лидер Ирана. — К сожалению, возникли некоторые проблемы, несколько человек погибли, (в результате беспорядков) имуществу нанесён материальный ущерб». Затем подчеркнул, что повышение цен на бензин основано на мнении экспертов и должно быть реализовано. После чего призвал чиновников не допустить повышения цен на другие товары.
Поясним. Само по себе выступление духовного «рахбара» ИРИ уже было признаком растерянности власти: одних только полицейских мер для подавления протестов оказалось недостаточным. И, возможно, верхушка «муллократии» рассчитывала, что своим авторитетом аятолла Али Хаменеи вразумит заблудших протестующих, а уж его распоряжение чиновникам не допустить повышения цен на остальные товары уж точно успокоит страсти.
Но, похоже, в Тегеране не учли некоторых обстоятельств. Законы экономики неумолимы, и их не отменить даже при помощи самых усердных молитв. А значит, рост цен на бензин неминуемо спровоцирует новый виток инфляции. И самое главное, иранская «муллократия» уже не обладает в обществе настолько высоким и непререкаемым авторитетом, чтобы одно только слово «рахбара» немедленно прекратило протесты. Так или иначе, Иран продолжает полыхать. «Бензиновый» протест охватил уже 93 города. Счет погибших идет на десятки. И самое главное, социальное недовольство уже перерастает в политический протест. Участники уличных акций уже сожгли статуи аятоллы Хомейни. А на многочисленных митингах скандируют: «Нам врут, что США наш враг, настоящий враг в верхушке страны». В ответ власти ИРИ отключили Интернет — верный признак, что во внешний мир «просачивается» опасная для Тегерана информация. А еще более опасная поступает извне. Официальный представитель госдепартамента Морган Ортагус в воскресенье уже отметила в своем Twitter: «Мы солидарны с народом Ирана, требующим ответственности и прозрачности от своего правительства. Иран использовал миллиарды долларов, полученных при ослаблении санкций в рамках соглашения о СВПД, не для того чтобы построить школы или больницы, а чтобы профинансировать террористических сателлитов на Ближнем Востоке». В ответ официальный представитель МИД ИРИ Аббас Мусави раздраженно бросил: «Великий иранский народ прекрасно знает, что подобные высказывания являются лицемерными и ханжескими, в которых нет никакого искреннего переживания». Только вот запретить самим иранцам думать и «складывать два и два».
В самом деле, прежде всего, «жесткий исламский режим», установленный в Иране сорок лет назад, экономического и социального процветания страны не обеспечил, и это еще мягко сказано. И на фоне соседнего Азербайджана, не говоря уже о «нефтяной сказке» Персидского Залива, граждане ИРИ не могут не задавать вопросов: а почему у нас, несмотря на огромные запасы нефти, так не получается? Иран находится под санкционным давлением США, и нынешние экономические неурядицы ИРИ — это во многом результат внешних рестриктивных мер. Которые — и в Иране это понимают — стали результатом политики иранских же властей. Местные бонзы, конечно, в ответ на каждое ужесточение санкций выступают с лозунгами в стиле «иранский народ не сломить» и т.д. Но теперь этот народ уже выходит на улицы. И получает международную поддержку. Наконец, точно так же, как в России многие озвучивают неприятные вопросы, стоит ли тратить огромные суммы на помощь Башару Асаду, Николасу Мадуро или Николу Пашиняну, в то время как в России множество собственных проблем, в Иране многие тоже возмущены: почему на фоне собственных неурядиц власти ИРИ продолжают спонсировать ближневосточных радикалов, «держат на штыках» сирийский режим, активно ввязываются во внутриполитическое противостояние в Ираке? А это значит, что сегодня иранские граждане протестуют не только и не столько против роста цен на бензин — иранское общество сочло непомерной для себя цену официальной политики ИРИ.
А в многонациональном Иране это обстоятельство получает и «национальное» прочтение. Тем более что национальное движение в Южном Азербайджане дошло уже до той черты, когда официальный Тегеран более не в силах его игнорировать и вынужден идти на уступки, вплоть до допуска азербайджанского языка в образовательное пространство — еще недавно об этом в Иране не дозволялось даже думать.
Пока что трудно прогнозировать, приведет ли нынешняя вспышка протестов в Иране к заметным политическим «подвижкам», перерастет ли она в настоящую революцию и т.д. Но в чем нет сомнений, так это в том, что «запас прочности» у нынешней «муллократии» далеко не беспредельный. А ее крах может дать толчок к самым неожиданным сценариям к югу от Араза. К чему нашей стране надо быть готовой.
Нурани, политический обозреватель
