Внимание мировой общественности по понятным причинам приковано к иранской войне. Но это, к сожалению, не означает, что все остальные конфликты в мире прекратились или «встали на паузу». В полной мере это касается и войны между Афганистаном и Пакистаном, а точнее говоря, нападения Афганистана на Пакистан. Откуда регулярно приходят новости об обмене ударами, бомбардировках и т.д. и т.п.
О причинах конфликта можно рассуждать долго. В Исламабаде уже в первые часы конфликта обвинили в происходящем Индию. Премьер-министр Индии Нарендра Моди ещё во время прошлогодней «водной войны» убедился, что воевать с Пакистаном собственными руками – опасное занятие, и предпочитают действовать при помощи своих «прокси». Но для Афганистана этот конфликт с самого начала представлял собой, если уж называть вещи своими именами, проваленный экзамен на государственную зрелость.
Пакистан был одной из первых стран, кто установил контакты с талибами и во время их первого прихода к власти в Афганистане, и после второго, когда западная коалиция просто сдала им страну. И если теперь Афганистан обстреливает пакистанскую территорию – Кабул это, мягко говоря, не красит. Более того, если даже представить себе, что афганским властям вскружило голову внимание Индии, то нужно отдавать себе отчёт: Индию Афганистан интересует исключительно как сила, которую можно использовать против Пакистана. За годы пребывания у власти со второй попытки талибы, похоже, азы международной политики так и не усвоили. Внутренней, впрочем, тоже.
Но есть у афганской конкретики и такая сторона. Афганистан относится к Среднему Востоку, со всем его богатейшим и историческим наследием. Это страна, где была обнаружена едва ли не главная археологическая сенсация последнего времени – бактрийское золото. Однако традиции государственности здесь очень слабые. И хорошо известно, почему. Афганистан был выкроен в XIX веке как буфер между большой Британской Индией и Российской империей. И Россия, и Великобритания стремительно расширяли свои колониальные владения в этом регионе, но прямое столкновение двух империй не входило в планы ни Лондона, ни Санкт-Петербурга. Создание «буферного государства» в такой ситуации – традиционный ход. Что и было сделано. Север Афганистана – это часть Центральной Азии, и основное население там – таджики и узбеки. Центр страны – часть исторического Пуштунистана, а другая его часть отделена «линией Дюранда» и входит в состав Пакистана. Плюс ещё Белуджистан, плюс и изолированные горные области, такие как Памир и Нуристан…
Строго говоря, у Афганистана было время для того, чтобы консолидироваться в единое государство – пусть и сохранением этнического разнообразия. Но этого не произошло– в силу многих причин. В Афганистане сохраняла большую власть традиционная племенная знать. В стране было крайне мало дорог, официальная власть ощущалось только в более-менее крупных городах, а в отдалённых горных кишлаках правила бал все та же племенная знать. Наконец, афганцы ощущали себя сначала представителями определённых родов и семейных кланов, а уже потом – гражданами страны. Так или иначе, в пятидесятые годы, после того, как Индия и Пакистан получили независимость, в Великобритании рассматривался вопрос о разделе Афганистана по хребту Гиндукуш – север планировалось отдать СССР, юг – Пакистану. Трудно сказать, имела ли это идея шансы на успех, но в Лондоне решили «не заморачиваться». Тем более что власть короля Закир-шаха выглядела вполне прочной.
Но в конце семидесятых годов ХХ века ситуация «посыпалась». Сначала Мухаммед Дауд, племянник короля, сверг своего дядю. Затем – переворот, совершенный группой просоветских офицеров, который СССР именовал «Апрельской революцией». Потом – советская интервенция в Афганистан, после вывода советских войск – новая волна анархии, первый приход к власти талибов, новая интервенция, уже западная, возвращение талибов к власти…
Сегодня единый Афганистан на карте мира как бы присутствует, но ведёт себя эта страна в худших традициях постколониальной Африки: с внутренней нестабильностью, межплеменной и межэтнической рознью, и, наконец, с претензиями к соседям. Более того, за войной Афганистана и Пакистана с понятными чувствами наблюдают и в столицах соседних стран. А что, если завтра те же талибы решат «вернуть» священную Бухару? Или нацелятся на иранскую часть Белуджистана? Предъявят претензии к Туркменистану? Эти вопросы, возможно, и не озвучиваются официально, но в том, что их уже поднимают «в закрытом режиме», сомнений нет. Если правительство талибов будет восприниматься в регионе как угроза для всех, ничем хорошим для Афганистана это не закончится. И ответственность будет лежать исключительно на кабульских властях.
