На днях архитектор Эльчин Алиев посетил Карабахский экономический район с целью ознакомления с состоянием культурного наследия на освобожденных от армянской оккупации территориях. С результатами мониторинга Эльчин Алиев поделил в своем интервью с Minval.az.
— Вы, как архитектор, периодически посещаете Карабах. Расскажите про ваши впечатления. Что вам запомнилось из этой поездки?
— Верно, по роду своей деятельности неоднократно бываю в Карабахском регионе. Ну и как исследователь, интересующийся памятниками архитектуры, стараюсь посетить многие места, изучая материальное историческое наследие. Например, в Лачинском районе нашёл и посетил более пятидесяти памятников архитектуры. Оккупанты даже не пытались их реставрировать. Видел также в регионе несколько строений — албанских церквей, даже один мост, в каменную кладку которых были довольно искусно вставлены блоки с армянскими надписями. К счастью, в азербайджанских архивах есть фотографии, которые были сделаны советскими учёными в 1960-70-е годы, до армянской оккупации. И сравнительный анализ сразу же выявляет подобный «новодел».
В Шуше, к примеру, очень много родников, отдельно построенных, мраморных – просто великолепных. Ты, как ученый, смотришь на фотографии построек 1980-х годов, и видишь, что, например, на роднике Təzə Məhəllə bulağı XIX века были медальоны с азербайджанскими надписями. А на фото, которые сделал на том же роднике уже после освобождения города от армянских оккупантов, медальоны уже заменены, и вместо исторических надписей там армянские символы. Причём подмена сделана мастерски, очень качественно! И не будь старых фотографий – доказательств из прошлого, никто никогда бы не поверил, что это подделка. Задача азербайджанских учёных заключается в том, чтобы, опираясь на исторические материалы, восстановить справедливость, вернуть исторические надписи и названия, восстановить тот же внешний вид памятников, тех же родников. И работа в этом направлении уже идет.
— А что касается актов вандализма в отношении наших святынь, азербайджанских кладбищ в том числе?
— К сожалению, очень горькая тема. Меня просто потрясло, что на любом азербайджанском кладбище в Карабахе видел разорённые могилы, вырытые на их месте глубокие ямы, разрушенные старинные надгробья. Был просто в шоке, наворачивались слёзы на глаза, ибо не ожидал увидеть подобного. В голове не умещается: как может человек осквернять могилы, даже если это могилы твоих недругов? Нельзя же вымещать свою злобу на умерших – явный признак бесчеловечности. К сожалению, эти разрушения повсеместны, и потому реставрация надгробий — очень большой пласт работы для нас. Работа уже ведется. К сожалению, даже в Шуше есть кладбища, оскверненные подобным образом. В Шуше много исторической архитектуры, разрушенной со времён первой Карабахской войны и все эти памятники за более чем тридцать лет заросли кустарниками и деревьями. Смотришь – здание, а внутри растет огромное дерево. Сейчас многое уже очищено. Именно с этого и начинается работа реставраторов.
— На самом деле наверняка нужно оставить несколько таких домов, как своеобразный памятник, характерно повествующий миру о 30-летней армянской оккупации. Во всем мире существуют нерукотворные памятники, буквально кричащие о событиях, которые происходили на разных отрезках истории. У нас есть уже такой памятник – свидетельство армянского варварства – разрушенный жилой квартал в Гяндже. И этот мемориал лучше любого рукотворного монумента.
— Да, согласен с вами, сам предлагал оставить нетронутым в Шуше хотя бы один такой дом с настоящим лесом внутри. Вообще, когда впервые после войны побывал в заповеднике, у меня было ощущение, что перенёсся назад, в прошлое. Наряду с исторической, присутствовала убогая архитектура времён СССР. Если честно, предполагал, что за эти 30 оккупационных лет армяне построят что-то новое, хотя бы несколько значимых жилых или общественных зданий. Однако люди, на весь мир делавшие абсурдные заявления типа «Шуша – это Армения, и точка», не построили на этой земле ни одного нового здания. А всё потому, что они понимали: рано или поздно, но землю придется вернуть, это не их край. А если не их территория, то зачем в неё вкладываться?
— В каком состоянии город Ханкенди?
— В Ханкенди многие памятники архитектуры спроектированы в 1960-1970-х годах нашими выдающимися архитекторами. В 1960 году по проекту именитого архитектора Гасана Али оглы Меджидова было построено новое здание обкома партии и разбита центральная площадь имени Ленина. К сожалению, в дальнейшем памятник архитектуры «сталинской» эпохи был переделан и в здании до последнего находилась администрация сепаратистского режима. В 1972 году по проекту архитектора Насруллы Ягуб оглы Кенгерли было построено здание Облисполкома. К сожалению, внешний вид памятника испорчен. Много зданий спроектировал в Ханкенди и другой известный азербайджанский архитектор Иван Леонович Вартанесов, по проекту которого построено много зданий в Баку, в бывшем посёлке Монтино. В городе есть примеры и современной архитектуры. К месту будет напомнить, что все это материальное богатство создавалось не за счет ресурсов сепаратистского образования, а десятилетиями за счет финансово-технических ресурсов и воли всего Азербайджана. В 1967 году вблизи Ханкенди был открыт монументальный памятник скульптора Саркиса Багдасаряна «Мы и наши горы». Мне нравится идея автора и считаю, что произведение неотъемлемая часть азербайджанского культурного наследия. И хотя создан он скульптором армянского происхождения, это не делает его автоматически культурным богатством соседей, как ошибочно считают многие. Монумент создан азербайджанским гражданином, на средства бюджета Азербайджанской республики и на территории Азербайджана. Поэтому сохранил бы его для последующих поколений.
Яна Мадатова
