«Репутационные потери» центральных властей КНР могут оказаться слишком сильными
Китайское официальное информагентство Синьхуа радостно сообщает: в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая вновь открылись школы — правда, первый урок посвятили вопросам гигиены и профилактики вирусных заболеваний. Еще раньше сообщали об открытых здесь новых рабочих местах, о выписке из больницы последнего больного коронавирусом и т.д. И, разумеется, ни слова об «исправительных лагерях» для уйгуров, о репрессиях и «цифровой слежке» (которая, впрочем, начала давать сбои, когда многие жители КНР на фоне эпидемии надели медицинские маски).
Однако еще в то время, когда в КНР бушевала эпидемия COVID-19, но вирус еще не добрался до стран Европы и США, в СМИ попал текст доклада австралийского института стратегической политики (ASPI). Авторам исследования удалось выявить сеть из по меньшей мере 27 заводов в девяти китайских провинциях, куда в период с 2017 по 2019 годы из Синьцзян-Уйгурского автономного района были перемещены 80 тысяч уйгуров: «В условиях, которые сильно напоминают принудительный труд, уйгуры работают на заводах, которые входят в цепи поставок по меньшей мере 83 известных мировых брендов в технологическом, швейном и автомобильном секторах, включая Apple, BMW, Gap, Huawei, Nike, Samsung, Sony и Volkswagen» — утверждали эксперты. Многие мировые бренды уже успели объявить, что начинают «внутреннее расследование». Понятно, что сегодня, на фоне коронавируса, Sony, Apple и Gap может оказаться просто не до этого. Пандемия COVID-19 «поставила на паузу» многие политические процессы, в том числе и рост международного внимания к положению национальных и религиозных меньшинств в КНР, в том числе, а возможно, прежде всего уйгуров.
Но та же пандемия COVID-19, вполне вероятно, приведет к таким масштабным политическим «подвижкам», которые самым непосредственным образом изменят и расклад сил вокруг КНР вообще, и положение уйгуров в частности.
В самом деле, сегодня в прессе и социальных сетях модно восхищаться «китайской моделью» карантина, «постить» опустевшие улицы Пекина и Шанхая и рассуждать, что в КНР, конечно, диктатура, но вот с пандемией она справилась эффективнее вполне себе демократичной Испании.
Только вот в реальности все больше и больше убедительных и серьезных свидетельств: Китай в случае с COVID-19 повел себя далеко не лучшим образом.
Намеренно оставим в стороне разного рода теории заговора и конспирологические версии про «биологическое оружие» и т.д. По мнению вирусологов, COVID-19 — микроорганизм «природный» , он не несет в себе следов «лабораторного инжиниринга». Но, во-первых, это обстоятельство как минимум не отменяет вопросов, не произошла ли утечка из лаборатории, где как раз изучали опасные вирусы летучих мышей, панголинов и т.д., причем эта лаборатория находилась совсем рядом с рынком Уханя, откуда вирус и начал свое шествие по миру. А во-вторых, и «в-главных», доподлинно известно другое. Еще 30 декабря 2019 года Ли Вэньлян, 33-летний врач Центральной больницы Уханя, сообщил коллегам по мессенджеру, что возможна вспышка новой эпидемии. Он осматривал семерых пациентов с симптомами, как он ошибочно думал, с наделавшей в начале нулевых изрядный шум SARS, но заподозрил, что это новый и опасный вирус. На следующий день Ли и еще семерых врачей, тоже забивших тревогу, вызвали в полицию и предупредили об ответственности за ложные заявления и распространение панических настроений. Более того, в тот же день Китай оповестил Всемирную организацию здравоохранения (ВОЗ) о новом типе вируса, зарегистрированном в Ухане, но при этом власти уверяли, что новый вирус будто бы не передается от человека к человеку. Продуктовый рынок, правда, закрыли, но на этом все закончилось. Карантинные меры начали вводить уже после того, как ситуация вышла из-под контроля, тем не менее «закрытый» Ухань успела покинуть почти половина его населения. В результате вирус не удалось «удержать» не только в границах провинции Хубэй, но и вообще в пределах Китая — со всеми вытекающими. Опять-таки можно строить множество версий, указывает ли такой «заговор молчания», что вирус на уханьском рынке появился из-за утечки из местной биолаборатории и властям было что скрывать, проводить параллели, как в СССР быстро и эффективно «закрыли» Москву и локализовали вспышку оспы, которую «занес» из Индии в столицу СССР художник Кокорекин, и как старательно замалчивали историю со вспышкой сибирской язвы в 1979 году в Екатеринбурге, где уже были серьезные подозрения, что имела место утечка из военной биолаборатории. Только вот нет сомнений в другом: власти КНР не отреагировали должным образом на первых зараженных и потеряли драгоценное время, пока вспышку можно было сравнительно быстро и без больших потерь локализовать. И теперь это тема не только газетных статей, но и судебных исков с триллионными суммами. Более того, недавно министры иностранных дел стран Большой семерки пришли к общему решению осудить Китай еще и за распространение дезинформации о коронавирусе и запуск многочисленных фейковых версий, часто даже противоречащих друг другу. Именно так, напомним, ведет себя Россия в случае с гибелью рейса МН17, и это пусть и косвенная, но все же улика. И все это множит шансы, что за пандемию коронавируса «спросят» именно с Китая. Тем более что многие эксперты отмечают: Китай «выпустил из бутылки» коронавирус как раз в то время, когда его отношения с странами Запада начали стремительно «накаляться», причем этот процесс был все больше заметен не только в США, но и в Европе. Где «болтающий класс» все настойчивее требовал прекратить вывоз «отверточной сборки» в Китай и создавать рабочие места в собственных странах. Не говоря о том, что выражение «китайская сборка» имело и имеет в мире понятный смысл. Многие бренды начали уходить из Китая еще задолго до коронавируса, убедившись, что в «крупнейшей мастерской мира» не выдерживают стандартов и технических требований. Теперь, когда на фоне рецессии многим странам надо будет думать, как сбивать волну безработицы у себя и не перегрузить бюджет пособиями и прочей «социалкой», этот процесс может набрать нешуточные обороты. И если на это «наложится» еще и внутреннее расследование на основе «уйгурского» доклада, Пекину мало не покажется. Словом, не исключено, что «постпандемическая перекройка» политического баланса в мире изменит баланс сил не в пользу Китая, и речь идет не только о репутационных потерях. Одно только это создает серьезные риски для центральных властей КНР, которые все это допустили и не предотвратили. В условиях китайской специфики, на фоне попыток заменить обанкротившийся коммунизм ханьским национализмом, такой процесс понятным образом подстегнет и «дезинтеграционные процессы», в том числе и среди уйгуров. Тем более что на этом фоне вполне вероятен и рост международного внимания к ним.
Другое дело, что об этих трендах Синьхуа будет молчать до последнего.
Нурани, политический обозреватель
