Подводить итоги военной операции Турции в Идлибе еще слишком рано — в этом сходятся эксперты всех «лагерей», в той или иной степени втянутых в развитие событий. Но уже сегодня нет сомнений: такие военные рейды приводят к серьезной геополитической перегоруппировке сил не только и не столько в самой Сирии, сколько вокруг нее. Уже после первого боестолкновения России и Турции в Сирии прежних, «доидлибских» отношений двух стран уже не будет — пусть даже Москва заявляла, что бомбила «террористов», а не турецкую армию, а в Анкаре выражали надежду, что между двумя странами все еще образуется, возобновится совместное патрулирование и будут достигнуты договоренности.

Но вот при этом за кадром остается другое — те сложные геополитические игры на сирийском поле.

Без сомнения, Турция в Идлибе столкнулась с прямо-таки вопиющим вероломством со стороны России, той самой, которая сначала подписывала в Астане и Сочи документы о зонах безопасности в Сирии, а затем «поддержала с воздуха» режим Башара Асада, когда он на эти зоны безопасности двинул войска. Еще раньше РФ, напомним, преподнесла Турции милый «сюрприз» на ливийском поле. Сначала с участием Москвы проходят переговоры, заключается соглашение о прекращении огня, но затем — вуаля! — российский фаворит Халифа Хафтар это соглашение соблюдать отказывается. Можно, конечно, сказать, что Москве фатально не везет с подопечными, но есть и такой неудобный пример, как контракт на поставку ЗРК С-400 «Триумф»: вначале Кремль обещал Анкаре не только продать сами комплексы, но и поделиться технологиями их производства, но когда ракеты были уже поставлены, деньги за них выплачены, а сделка Турции и США по F-35 оказалась на грани срыва, Москва изобразила финт ушами и заявила, что ракеты — да, а вот делиться технологиями никто не обещал. Какие чувства при этом испытывали в Анкаре, можно догадаться. И да, тут уже под рукой нет ни «Асада», ни «Хафтара», на которых можно было бы свалить ответственность. Тем более что на политическом поле России вряд ли в одночасье испарилось многовековое геополитическое соперничество с Турцией, самым наглядным проявлением которого были те самые русско-турецкие войны. Да и сегодня в РФ, где «державный» телеканал называется «Царьград», вряд ли отказались от мечты «вернуть крест на Айя-Софию».

То, что синхронно со стартом военной операции в Идлибе НАТО разместило ролик в поддержку Турции, Вашингтон поддержал Анкару, а в информационном пространстве сразу же возникла тема американских ЗРК Patriot, казалось бы, снимает все вопросы, кто и на чьей стороне на сирийском поле. И уж тем более велик соблазн встать в академическую позу, вспомнить, как тревожились на Западе по поводу слишком уж стремительного сближения Анкары с Москвой, и с классической интонацией «вот, я же говорила, что так и будет!» прочитать нравоучения, что Турции вообще не стоило устанавливать с Россией те самые «особые отношения». Это, конечно, будет правда, но не вся. Потому как такой анализ оставляет за кадром нечто очень важное: особые отношения с Россией Турция начала устанавливать именно после того, как столкнулась — подберем самый мягкий эпитет — с нечестной игрой Запада. Только за последние годы и страны Европы, и США открыто заигрывали с курдами, что на фоне продолжающегося террора РКК в Восточной Анатолии вызывало у Анкары вполне понятное и законное возмущение. Понятным образом воспринимали здесь и истерики околоправозащитной европейской «тусовки», в том числе после того, как Европа не проявила никакой готовности принять во внимание, что Турция столкнулась и с террором, и с попыткой военного мятежа. Немецкие журналисты допытывались у генсека НАТО Столтенберга: как это так — вы считаете Турцию союзником? Разве у «султана» Эрдогана с нами общие ценности?

Сегодня, на фоне Идлиба, прежние «шпильки» в адрес Анкары отложены, но вот надолго ли — вопрос открытый. Тем более что никуда не делась геополитическая подоплека. Сильную Турцию Европа воспринимала и воспринимает как конкурента и соперника, а потом уже — партнера и союзника. Отсюда — и мелочные придирки, и перманентное «недопонимание», и отказ принять Турцию в ЕС. Да, Турцию с ее второй по мощи армией в Европе и в Североатлантическом альянсе весьма соблазнительно иметь на своей стороне в соперничестве с Россией, но вот уважать при этом интересы самой Турции многие европейские политики вовсе не считают для себя обязательным. США вряд ли видят в Турции конкурента и соперника, но флирт Вашингтона с курдскими отрядами в той же Сирии показал: здесь тоже предостаточно политических сил, которые считают, что жертвовать коренными интересами Турции и обязательствами в ее отношении вполне допустимо.

А тогда уже нынешняя драма в Идлибе получает совсем другое прочтение. Да, Россия на турецком треке сама сделала для Запада всю работу. Но вот сможет ли Запад воспользоваться российским «подарком»? И сделают ли здесь выводы, что теперь союз с Турцией надо строить с большим уважением к Анкаре и ее коренным интересам?

Нурани, политический обозреватель

Minval.az