Сможет ли Кремль осуществить переформатирование власти с заранее известными победителями?

Деление политики государства на внутреннюю и внешнюю насколько традиционно, настолько же и условно. Если Никол Пашинян поднимается на вершину одной из гор в Армении и оттуда призывает к миру президентов Ирана и США — это дешевое пиар-шоу для внутреннего употребления. А вот внутриполитические «подвижки» происходят в России, то это влияет на всех. Особенно если речь идет о таких масштабных переменах: президент РФ Владимир Путин объявил о конституционных реформах и отправил в отставку правительство. Дмитрию Медведеву уже предложен новый пост — в российском Совбезе, правительство возглавит бывший глава налоговой службы Михаил Мишустин.

Что происходит? В России началась «перекройка правительства»? Сохранит ли свой пост глава МИД РФ Сергей Лавров, с именем которого связывали пресловутое «армянское влияние» в Кремле? Насколько верны слухи, что Мишустин — наполовину армянин? И если так, то чего ждать  в Карабахе?

Впрочем, вряд ли стоит возводить вопрос персоналий в абсолют. Ставка России на «армянский фактор» имеет «трехзначную» историю, так что связывать нынешний «проармянский крен» с семейными корнями Лаврова по меньшей мере наивно. Важно другое: кто берет верх в «драке под кремлевским ковром»? Побеждают ли там «державники», которые мыслят категориями «времен очаковских и покорения Крыма» и считают Армению ценным форпостом? Или же успеха добиваются прагматики, выступающие за более конструктивную и менее конфликтную политику? Которые, возможно, задумаются, стоит ли форпост в лице Армении и связанные с ним державные грезы столь высокой цены?

Многие западные эксперты уже успели позитивно оценить объявленную Путиным реформу. По их мнению, урезание полномочий президента и расширение — Госдумы будет способствовать разделению ветвей власти, созданию системы «сдержек» и «противовесов» и т.д. Российская либеральная общественность, однако, настроена куда менее оптимистично. В России, напоминают они, согласно предложенным поправкам отменяется приоритет международных обязательств над внутренним законодательством. А значит, конвенции и декларации, касающиеся прав человека, в РФ просто не будут действовать. Кроме того, здесь уверены, что все затеяно только с одной целью — позволить Владимиру Путину остаться у власти и после 2024 года, когда истечет его второй президентский срок. Тем более что предложенные им поправки дают для этого даже несколько лазеек. Владимир Владимирович может повторить «казахский вариант» и возглавить, к примеру, Госсовет, посадив в кресло президента по сути декоративную фигуру. Может занять пост спикера Госдумы. Возглавить правительство, как это он уже делал в 2008 году. Наконец, любая корректировка статьи 81 Конституции РФ, согласно которой, один и тот же человек не может занимать пост президента два срока подряд, дает Путину право переизбраться еще раз: закон обратной силы не имеет, два срока действующий глава государства отработал при прежней редакции конституции, теперь в силу вступила новая, а значит, считать сроки тоже надо заново. Главное же, что Путин не прощается и не уходит. По крайней мере добровольно. А приход к власти в РФ «демократических сил» вновь откладывается на неопределенное время.

Впрочем, стоило ли возлагать надежды на приход к власти в РФ «предполагаемых демократов» — как минимум тема для дискуссий. Лидеры российской оппозиции в большинстве своем тоже не готовы, к примеру, признать Крым украинским и осудить его аннексию. А это надежная «лакмусовая бумажка». Тем более вряд ли стоит ожидать от них конструктивной позиции по Карабаху. Наконец, в России между декларациями и реальным поведением, особенно на южном направлении, есть большая разница. Так уж совпало: нынешние «подвижки» в РФ произошли как раз накануне 30-й годовщины карательной акции советской армии в Баку в ночь на 20 января 1990 года, когда пост генсека занимал любитель поговорить о «новом мышлении», «перестройке» и «открытости» Михаил Горбачев. А в апреле — вековой юбилей аннексии Азербайджана 28 апреля 1920 года, когда во главе России стоял Владимир Ленин, который на словах рассуждал о «самоопределении вплоть до отделения», а на деле приказывал: «Взять Баку нам крайне, крайне необходимо».

Другое дело, что кремлевские инициативы показывают: проект с «поглощением» Беларуси, построением реального «союзного государства» и пересадкой Путина в кресло его главы не удался. В Минске отстояли свой суверенитет. А в Кроле поняли, что открыто «пинать» международное право и десантировать, скажем, в Беларусь «вежливых ихтамнетов» уже не получится. Времена безнаказанных «советизаций», «воссоединений», «возвращений в родную гавань» и прочих «аншлюсов» миновали. Да и выбор кандидатуры Мишустина, с которым, как уже накануне отмечал телеканал «Вести», несмотря на все внешнеполитические «сложности», западные политики все же имеют дело, тоже показателен. Полностью игнорировать мнение мирового сообщества у Кремля уже не получается. Азербайджанская поговорка про «медведя, который обиделся на лес», не зря звучит столь иронично.

Но… сможет ли Кремль на практике осуществить задуманный маневр?

А вот тут есть вопросы. Можно было бы, конечно, провести референдум и отменить «правило двух сроков». Но в Кремле, похоже, понимают: для этого Владимир Владимирович, увы, не располагает требуемой поддержкой. Это при опросах ВЦИОМ можно изменить методику подсчета и за сутки поднять рейтинг доверия Путину с 30,5% до 72%. А на референдуме такие игры при всех попытках сфальсифицировать его итоги не пройдут. В случае слишком уж бессовестных фальсификаций страна просто полыхнет. Так что сам по себе поиск «обходных путей» — уже тревожный для Кремля признак.

Но вот сработает ли «обходной маневр» — вопрос открытый. Владимир Путин — уже не первый на постсоветском пространстве лидер, который решает задачу «как уйти, чтобы остаться». И да, это не только Казахстан. Совсем недавно похожую проблему, напомним, решал Серж Саргсян, который тоже задумал «конституционный маневр»: передать основные полномочия премьер-министру и пересесть в кресло главы правительства. Но…на деле все закончилось «шашлычной недореволюцией» и приходом к власти Никола Пашиняна.

Но одно дело — Армения с не дотягивающим до 3 миллионов населением. И совсем другое — огромная и многонациональная Россия. Где в таком случае существует большой риск распада страны, что, кстати, ученые и эксперты уже обсуждают в практической плоскости. На российских национальных окраинах  накопилось слишком много «взрывного материала», чтобы его можно было проигнорировать. И вот тут «бархатного сценария» точно не будет. А печальный опыт двух чеченских войн показал, какой риск для соседей несет нестабильность в такой стране, как Россия. И если повлиять на внутрироссийские сценарии Азербайджан по понятной причине не может, то вот просчитывать риски и готовиться к возможным эксцессам — задача вполне решаемая. И более чем актуальная.

Нурани, политический обозреватель

Minval.az