Казалось, изоляция прорвана. Казалось, сирийский гамбит приносит победу. Казалось, американцы вот-вот пойдут на уступки по Украине в обмен на российское участие в войне против халифата. Казалось, у Путина все путем.
Госсекретарь Керри гулял по Арбату, покупал сувениры, фотографировался на память, произносил дружелюбные речи, намекал на то, что санкции против России можно будет скоро отменить.
И все это – буквально через несколько дней после того, как вице-президент США Байден произнес в украинском парламенте эмоциональную речь, в которой прозвучали едва ли не самые сильные выражения, которые когда-либо позволял себе использовать американский руководитель столь высокого ранга:
«Сегодня Россия оккупирует суверенную украинскую территорию. Позвольте мне выразиться предельно ясно: США не признали, не признают и никогда не признают попытку России аннексировать Крым. Россия продолжает переброску своих войск, своих бандитов, своих наемников через границу, а российские танки и ракеты по-прежнему находятся в Донбассе. Москва формирует отряды сепаратистов, командует и управляет ими. М-о-с-к-в-а. Поэтому США будут и впредь стоять на стороне Украины против российской агрессии».
И – сразу после этого – Керри в Москве: ни слова о Крыме, о санкциях – прозрачный намек на то, что для их ослабления санкций будет достаточно выполнения минских договоренностей. И – в довесок – слова о том, что мир становится лучше, когда Россия и США действуют сообща. А что касается Сирии – Америка, мол, не настаивает на непременном изменении политического режима в Дамаске – то есть, в мягкой форме — согласие с российской позицией, хотя бы частичное, что Асад должен оставаться у власти, хотя бы на какое-то время.
В Кремле кричали «ура» и праздновали победу. И вдруг, как холодный душ, на головы участников торжества обрушилось пренеприятное известие: США вводят против России новые санкции.
Это было — судя по болезненной официальной реакции Москвы (США действуют как «зомби», санкции «нелогичные», «недружественные», «разрушительные») — как серпом по известному месту.
Теперь все ломают голову: как совместить два этих тренда в политике Вашингтона в отношении Москвы, в том числе по украинской проблеме.
К примеру, как совместить то обстоятельство, что только за время, прошедшее после Майдана, вице-президент США Байден побывал в Киеве четыре раза, а его начальник Барак Обама — ни разу за все семь лет своего президентства.
Говорят, Обаму пытались убедить приехать в Киев нынешней осенью, чтобы развеять давно закравшиеся в души украинцев подозрения: а не сдает ли их, все-таки, американский президент в обмен на помощь или на уступки России в делах, связанных с Сирией?
Однако Обама уговорить себя не дал.
Не дал себя уговорить Обама и насчет поставок украинской армии так называемого «летального» оружия, то есть оружия, способного наносить противнику смертельные потери. Хотя в Вашингтоне по этому поводу сложился консенсус: «за» — двухпартийное большинство в обеих палатах конгресса США. «За» — вице-президент Байден. «За» — министр обороны Эштон Картер, «за» — председатель объединенного комитета начальников штабов генерал Джозеф Данфорд, «за» — командующий силами США и НАТО в Европе генерал Филипп Бридлав. «За» — даже покупатель арбатских матрешек госсекретарь Джон Керри.
Против — только Обама, но именно за ним последнее решающее слово. А он уперся – никаких поставок летального оружия Украине, и точка.
Знатоки вашингтонского политического закулисья объясняют это тем, что Обама победил на выборах как миротворец, обещавший закончить две войны, которые США вели за многие тысячи миль от своих берегов – в Ираке и в Афганистане, вернуть американских солдат домой. Получилось, да не совсем.
Из Ирака ушли, но после этого там наступил хаос, откуда не возьмись, появилось «Исламское государство», превратившееся в реальную угрозу безопасности США и их европейских союзников, и теперь Соединенным Штатам с высокой долей вероятности опять придется втягиваться в боевые действия, в том числе наземные, в Сирии. Полностью уйти из Афганистана, скорее всего, американцам тоже не удастся – в противном случае власть в этой стране снова упадет в руки талибов.
От всего этого Обама, который и так не любит внешней политики, только еще больше раздражается и уходит от принятия решений, которые идут вразрез с его картиной мира. При этом он якобы проявляет чудеса упрямства и порой наотрез отказывается прислушиваться к мнению высокопоставленных советников.
Что дальше? Одни говорят, что не нужно преувеличивать значение всей той любезности, которую нарочито демонстрировал во время визита в Москву Джон Керри. Он, мол, просто играет роль доброго полицейского.
Другие негодуют: Керри в Москве явно переборщил и выглядел чуть ли не в роли просителя по ближневосточным делам, которые у Обамы идут наперекосяк (в том числе и с Ираном не все так гладко, как делают вид в Белом Доме). Заодно вспоминают, как госсекретарь приезжал в Россию в предыдущий раз — минувшей весной. Тогда он несколько часов переговаривался с Путиным в Сочи, а по окончании сказал, что «удостоился чести» быть принятым президентом России.
Вот этот самый оборот «удостоился чести» возмутил некоторых больше всего. Бывший заместитель госсекретаря США Дэвид Креймер, один из самых глубоких знатоков России и Украины в Вашингтоне, на днях написал, что Путин просто околдовал Джона Керри, опутал злыми чарами.
По мнению Креймера — он высказал его до последнего визита госсекретаря в Россию — Керри вообще не следовало ехать в Москву после недавнего заявления Лаврова:
«Пока заместитель Обамы Джо Байден ездит по Европе и рекомендует продлить санкции против нас, не принимая во внимание то, как Киев ведет себя под давлением Запада, мы не сможем достичь взаимопонимания».
А Керри поехал и вроде бы даже достиг взаимопонимания – «кремлевские» радуются, вашингтонским сторонникам максимально жесткой изоляции России впору кричать: «Караул, измена!» И тут вдруг на тебе – новые санкции!
Мне лично кажется, что дело обстоит примерно так: Вашингтон пока не выработал долгосрочную стратегию в отношении России – точнее, в отношении путинского режима в том его новом виде, который начал формироваться после аннексии Крыма и продолжает трансформироваться ежедневно. И в этой ситуации американцы используют тактику кнута и пряника. С одной стороны, демонстрируют, что не хотят изоляции России и готовы с ней по-прежнему сотрудничать, например, в Сирии, с другой стороны, не пойдут на уступки по другим делам, в частности, в отношении Украины.
Я уверен: США – в отличие от европейских держав — могли бы, но не хотят окончательно загонять Путина в угол (в том числе не поднимают – пока! — на официальном уровне вопросов, касающихся лично президента России, которые все настойчивее задает мировая пресса). Почему? Потому что опасаются новых непредсказуемых действий и без того все более непредсказуемого президента России. Однако от принципиальных позиций США не отступят — например, от требования восстановить полный контроль властей Украины над украинско-российской границей на всем ее протяжении. (Кстати, именно этот пункт скорее всего станет тем рифом, о который разобьются и пойдут ко дну минские соглашения).
Все это напоминает времена холодной войны: с одной стороны, США вели с СССР успешные переговоры об ограничении стратегических наступательных вооружений и систем противоракетной обороны, и даже запускали в космос экспедицию «Союз-Аполлон». С другой стороны, США продолжали политику сдерживания, принимали жесткие решения вроде поправки Джексона-Вэника об отказе в предоставлении СССР режима наибольшего благоприятствования в торговле в связи с нарушениями прав человека в СССР.
Сегодня же американцы, как мне кажется, решают еще одну задачу — они понимают, что у Путина может возникнуть ощущение, что он опять самый умный, хитрый, сильный, опять всех переиграл. Чтобы таких мыслей у Владимира Владимировича не возникало, и вводятся новые санкции.
Евгений Киселев, журналист
