США созвали Совет мира по урегулированию конфликта в секторе Газа. В состав органа вошли:
Дональд Трамп — председатель;
Марко Рубио — госсекретарь США;
Стив Уиткофф — спецпосланник президента США;
Джаред Кушнер — зять Трампа, ключевой советник по Ближнему Востоку;
Тони Блэр — бывший премьер-министр Великобритании.
Кроме того, приглашения также направлены лидерам Турции, Египта, Узбекистана, Казахстана, Финляндии.
В экспертных кругах в связи с этим возник ряд вопросов, и, чтобы прояснить ситуацию, Minval Politika обратился к израильскому эксперту, общественному деятелю и публицисту Михаилу Пелливерту.
— Белый дом учредил Совет мира по Газе под председательством президента США Дональда Трампа. Какую роль сыграет этот орган, учитывая отсутствие чётких формулировок и механизма решения задач? И что вы можете сказать о подборе участников?
— По задумке этот орган должен отвечать за восстановление сектора Газа, а это длительный процесс, который может занять 7–10 лет. В нём должны принять участие знаковые авторитетные фигуры, которые добавят символическое значение этому совету. Но есть и технический персонал — например, во главе Администрации Газы, предположительно, будет стоять бывший палестинский чиновник, инженер по образованию, который будет заниматься восстановительными работами.
Очень много о работе этого совета неизвестно. Участников подобрали пока таким образом, чтобы они были приятны лично Трампу. Трамп — бессрочный председатель этого органа, и любой участник должен принимать первенство США и лично Трампа.
Пока это — игрушка президента США, и он хочет определять состав совета и его полномочия. Вопросов пока больше, чем ответов. Израиль официально заявил, что его не устраивает состав участников.
— Ранее Уиткофф объявил о начале второй фазы плана Трампа по завершению войны в Газе, которая предусматривает полную демилитаризацию сектора, включая разоружение ХАМАС. Он пообещал «серьёзные последствия» в случае невыполнения со стороны ХАМАС обязательств. ХАМАС же отказывается сдавать оружие. Как будет происходить этот процесс?
— Уиткофф объявил о начале второго этапа соглашения, но, с точки зрения Израиля, условия для этого не созрели — ХАМАС не вернул тело Рана Гвили (последний погибший в Газе израильский заложник — ред.), не начал процесс демилитаризации, оружие не сдаёт, не выполняет обязательства. Поэтому пока непонятно, насколько речь идёт о реальном переходе ко второму этапу.
В Израиле вполне серьёзно обсуждается высокая вероятность того, что в ближайшее время придётся вернуться к военным действиям, так как никто не собирается разоружать ХАМАС.
Пока получается, что военные действия в Газе могут быть возобновлены.
— Кроме того, есть Исполнительный комитет, в который вошли глава МИД Турции Хакан Фидан и катарский дипломат Али Тавади — оба они негативно воспринимаются в Израиле. Что можете сказать об этом? И как в целом оцениваете реакцию Израиля на инициативу Трампа?
— В Израиле очень негативно восприняли участие Турции и Катара, задаются вопросы, не является ли это первым столкновением лбами между Нетаньяху и Трампом, ведь оба лидера сами говорят, что общаются на постоянной основе, и как такое могло быть, что Трамп не учёл требования Израиля…
Тут есть два объяснения: у Трампа свои интересы, его близкие отношения с Эрдоганом заставляют его действовать в том числе и вопреки израильским требованиям, и Трамп решил навязать Израилю участие Турции и Катара, с которыми у него тоже доверительные отношения.
Есть второе объяснение — что это некий черновик участников и что и Трамп, и Нетаньяху понимают: перехода ко второму этапу, какому-то восстановлению сектора Газа не будет, пока там есть ХАМАС. Список участников может измениться.
Надо помнить, что Израиль находится на пороге выборов, и, может быть, ничего кардинального до этого момента не будет решено. Поэтому они договорились обойти этот острый вопрос, отложив решение на потом — такое тоже может быть одним из вариантов.
В Израиле и коалиция, и оппозиция считают, что участие Турции и Катара в восстановлении Газы неприемлемо.
— Те, кто внесут 1 млрд долларов на восстановление Газы, смогут состоять в совете более трёх лет. Могут ли в таком случае мирные усилия затянуться по причине финансовой заинтересованности?
— Сама логика американского президента, что участники Совета мира должны «скинуться» по миллиарду долларов, имеет под собой рационал, ведь восстановление сектора Газа обойдётся в десятки миллиардов, и эти средства надо отыскать.
Трамп — бизнесмен, он считает, что не добрая воля, не дипломатия, а только материальные ресурсы — это то, что определит будущее Газы. Так что логика тут есть. Вопрос в том, насколько этот орган будет реально действующим образованием.
С одной стороны, Трампу важно сделать так, чтобы этот совет имел большой авторитет, чтобы многие лидеры посчитали, что участие в этом совете позволит им ближе общаться с Трампом и иметь какие-то преференции в отношениях с США.
Не исключено, что Трамп именно так хочет выстроить работу этого органа. Возможно, это и сработает, но пока не видно механизмов этого совета.
— Создание данного совета формирует понимание неэффективности ООН. Так ли это?
— Неэффективность ООН и других международных организаций — это факт, и тут не надо быть сторонником Трампа. Неслучайно США несколькими неделями ранее вышли из нескольких десятков международных организаций, которые на протяжении последних десятков лет растут, как грибы после дождя, но в них нет ни смысла, ни толка, ни реальных действий.
Не могу сказать, насколько Трампу удастся создать какие-то новые эффективные международные институты, но он хочет разрушить все неработающие. Может, в этом и будет заключаться его конструктивная и положительная роль. Тот миропорядок, который был создан после Второй мировой войны, перестал работать, и Трамп это понимает.
Не думаю, что в его силах и у него есть желание построить нечто новое, но довести до абсурда всё старое, разрушить все неэффективные механизмы он хочет.
Сейчас я не вижу далеко идущих планов с его стороны. Он создаёт этот совет пока ad hoc, то есть для решения проблемы Газы, и будет ли это полезной альтернативой международным организациям типа ООН, мы пока не знаем.
— Какое значение в этом играет желание Трампа получить Нобелевскую премию мира?
— За последний год Трамп сказал много чего: вначале предлагал отдать сектор Газа египтянам, потом переселить его жителей в другие страны…
Говорить сегодня о том, насколько Трамп будет последователен или окажется ли Совет мира игрушкой до поры до времени, мы не можем знать. Пока мне кажется, что ему очень надо показать прогресс хоть в каком-то направлении.
Трампа ожидает не только Нобелевская премия в октябре 2026 года, но и промежуточные выборы. Он хочет доказать, что его слова не расходятся с действиями и где-то есть прогресс.
Он попытается продвигаться в вопросе урегулирования конфликта в Украине, показать американцам, что серьёзно настроен относительно приобретения Гренландии, что он стремится изменить ситуацию на Ближнем Востоке и построить в Газе «ривьеру», хочет заставить Саудовскую Аравию присоединиться к Авраамовым соглашениям. Трамп надеется, что в одном направлении «выстрелит», и этого будет достаточно, чтобы в конце этого года получить долгожданную премию.
