В день смерти лидера ЛГБТ Исы Шахмарлы я разместила статус на Фейсбуке, в котором было сказано о том, что я обязательно напишу статью о проблемах гомосексуалистов в Азербайджане. Мне было интересно, как отреагирует на это общественность. И она не замедлила отреагировать: гневные посты, оскорбительные реплики, попытки убедить в том, что одним геем стало меньше, и так далее. Я читала и поражалась тому, что общество наше на самом деле очень циничное и жестокое. А ведь у нас, вроде бы, демократия? Соблюдаются все права? Все свободы? Все положения? Или опять – как всегда – только на бумаге? С одной стороны, общество, бичующее представителей нетрадиционной сексуальной ориентации, понять можно: они боятся открытой пропаганды гомосексуализма, боятся однополых браков и так далее. Но это ли на самом деле нужно людям, которые родились не такими, как все?
Об этом я поговорила с представителем сексуальных меньшинств – стилистом по имени Айхан. Ему 23 года, и за свою короткую жизнь ему пришлось испытать немало трудностей. В принципе, не только ему одному, но и многим гомосексуалистам, проживающим сегодня в Азербайджане.
— Каково отношение общества к гомосексуалистам в Азербайджане?
— Раз уж вы заговорили об отношении, я постараюсь донести о вас полную картину. Еще пару лет назад представители этого общества, если встречали на улице гомосексуалиста, то им ничего не стоило избить кого-то из нас – просто потому, что мы – гомосексуалисты. Сейчас, слава Богу, такого уже практически нет, но, все же, существует определенный прессинг: нас оскорбляют, унижают, показывают на нас пальцем, дескать, смотрите! Гомосексуалист идет! У них какой-то нездоровый интерес к нам, который обязательно заканчивается оскорблением. Куда человек обычно обращается в случае давления? Естественно, в органы. Как они работают в этом случае? Я вам расскажу. Однажды меня избили на улице, я пошел в полицию и подал заявление. Через какое-то время у меня украли телефон, и я снова пошел в полицию, где спросил о продвижении расследования по поводу избиения. Мне ответили: дело закрыто. Почему – никто не ответил. Просто закрыто, и всё. Я не стал усугублять свое положение лишними вопросами, потому что в тот момент мне нужно было через какое-то время ехать за границу, и я опасался, что полиция в связи с моей навязчивостью будет создавать мне реальные проблемы с отъездом. Да и вообще, я был уверен, что если я вызову у них агрессию, то они могут мне по-своему отомстить. Как же так получается? Я ведь прав, я – жертва, которая подверглась насилию и притеснению, и самое интересное – полиция тоже это знает. Но, тем не менее, дело мое они рассматривать не стали.
А если бы такое случилось в по-настоящему свободной стране, то никогда бы полиция не отреагировала так равнодушно и цинично та твое заявление, только потому, что ты гей. Геи в Европе – такие же полноправные члены общества, как и все остальные. И они не боятся об этом сказать. Вспомните Элтона Джона, Рики Мартина. Они – люди искусства, всемирно известные певцы, их уважают, с ними считаются. И никто ни разу не отнесся с насмешкой к тому, что они – не такие как все. У нас же, в Азербайджане, все происходит с точностью наоборот. Здесь мало кто посмеет признаться в том, что он – гей, точнее, не побояться признаться. Я по ходу своей работы знаком с очень многими людьми нашего отечественного шоу-бизнеса. И скажу вам по секрету, что некоторые из них, являясь геями, тщательно это вуалируют, одевая маску обычного среднестатистического человека. У них двойной занавес – на сцене, и в душе. И я их понимаю. Ведь не все смогут открыто заявить о своей ориентации, как это сделал Самир Багиров.
Пару раз я сам выходил в эфир, рассказывая зрителям о стиле. И тогда я подумал: если мне кто нибудь задаст вопрос – гей ли ты, я отвечу – ДА. Я гей. А зачем мне это скрывать? Зачем обманывать? Ведь я действительно являюсь геем, и прятаться за маску «порядочности» не собираюсь. Кстати, это тоже вопрос относительный, потому, что быть геем – это не значит априори быть непорядочным. Приведу в пример свой сегодняшний поход в ГАИ. Они, глядя на меня, приняли меня за девушку, но когда заглянули в мой шахсият вясигяси (удостоверение личности – ред.), и увидели, что я – мужчина, тут же последовала реакция: усмешки, подмигивания, даже кто-то побежал своих сотрудников позвал, дескать, гладите – к нам кто пожаловал! Это ужасно, согласитесь. Я был в Турции, которая тоже является мусульманской страной, такого отношения к геям нет. Напротив, к геям в Турции относятся с большим уважением, с пониманием. Кстати, раз уж речь зашла о мусульманских странах, то не лишним было бы сказать о том, что в Иране мужчины и брови выщипывают, и волосы красят в красный цвет. И это нормально. А попробуй с такой прической выйди у нас – сразу же клеймо навесят. Возьмем, к примеру, моих родственников, которые сказали: мужчина не должен носить красную одежду. Иначе он – не мужчина. Откуда такие рамки? Откуда такие стандарты? Кто их придумал? Многие мои знакомые, узнав, что я гей, стали удалять меня из списка друзей в Одноклассниках. Но при этом никто из них не подумал даже, что я – очень хороший друг и порядочный человек.
Как видите, общество неадекватно и агрессивно реагирует на нас. Это ломает человека, и он пытается всеми силами противостоять этому давлению и насмешкам, даже ценой собственной жизни, как Иса Шахмарлы.
— Он повесился на флаге ЛГБТ. Как, по-твоему, Это было послание нашему обществу? Он написал, что его цветной мир просто не вмещается в формат мира серого, в котором он жил. А еще он написал, что очень любит свою маму.
— Да, это так. У всех нас мир расцвечен яркими красками. Но во имя этого цветного мира стоит жить, а не умирать. Я считаю, что Иса очень глупо поступил. Если мы все начнем убивать себя, то что будет? Ведь мы имеет точно такое же право на жизнь, как и все остальные. И мы должны, прежде всего, думать о тех, кто рядом с нами, какое горе мы им причиняем своим уходом. А что говорит общество в результате? ОДНИМ ГЕЕМ МЕНЬШЕ СТАЛО! Вот и все. У Исы были сложные отношения с матерью, которая не приняла его таким какой он был. И он очень страдал от этого. И я считаю, что суицид, который Иса совершил, был отчасти посланием собственной матери. Она так и не смогла понять одного: если мы покупаем в магазине просроченный товар или сломанную технику, мы ее возвращаем и получаем новую, качественную. А что сделать с ребенком, который родился геем? Нужно либо смириться с ним, принять его таким, каким его создала природа, либо отказаться от него. Мать Исы практически от него отказалась, и он очень страдал из-за этого. А потому и ушел столь рано из жизни. У меня была аналогичная ситуация: из-за своей ориентации я бежал из района, где жил, обосновался в городе. Я не стал ни наркоманом, ни вором, ни негодяем. Я нашел свое место в этом городе. У меня свой объект, я занимаюсь стилем и красотой, зарабатываю себе на жизнь своим трудом. И самое главное, что моя любимая мама поняла меня, и сегодня она со мной, любит меня и бережет. И это – самое главное.
Кстати, известно ли вам, что после его смерти в новостной Департамент АНС пришло письмо сверху, в котором говорилось о том, чтобы не назывались истинные причины этого самоубийства?
— Очень многие считают, что геи в Азербайджане требуют для себя определенных свобод. Каких именно? Озвучьте, чтобы нашей публике стало предельно ясно.
— Ну, это элементарно! Мы не требуем гей-парадов, которые нам и не нужны вовсе. Мы не требуем регистрации однополых браков, мы не хотим никого ни усыновлять, ни удочерять. Нам не надо этого всего. Мы хотим доказать, что мы – не изгои. Мы тоже люди. Мы просто хотим, чтобы нас просто воспринимали такими, какие мы есть. Носить маску очень трудно, это очень многим не по силам. Да и зачем нам жить в маске? Мы не хотим быть лицемерами, мы хотим просто спокойно жить в стране, где родились. А ведь не получается! Бывали случаи увольнения с работы, если начальство узнавало, что сотрудник – гей или лесбиянка. Я уже говорил в начале интервью, что полиция даже не рассматривает заявления, которые мы подаем – по фактам избиения или кражи. Мало того, они пытаются оказывать давление на пострадавшего гея. И даже если гомосексуалист воспользуется услугами адвоката, которого предоставит ЛГБТ, и руководство отделения полиции, в котором произошла халатность, накажут, все равно никакого толку не будет. Они отомстят, подбросив тебе в карман наркотики. И если такое случится, никто не сможет доказать, что ты – не наркодилер. И в этом случае тебе даже ЛГБТ не поможет, потому что полиция будет апеллировать голыми фактами. А факт, как известно, самая упрямая вещь в мире. Если полиция нормальным людям подбрасывает наркотики, то подкинуть их гею, как говорится, сам Бог велел. И если обычного человека будут защищать друзья и родственники, то кто защитит нас? Сами понимаете, насколько страшно человеку нашей ориентации попасть в тюрьму…
— А вы не пытались попросить политического убежища в странах Европы, где к гомосексуалистам относятся как к полноправным членам общества?
— Это невозможно практически. А знаете, почему? Потому что, скорее всего, существует негласный договор между Азербайджаном и странами Европы, согласно которому прошения геев из Азербайджана не принимаются. А вот почему – это никому не известно. Скорее всего, для того, что бы поддержать марку истинно демократической страны, которой не хочется терять своих граждан, и в которой всем одинаково хорошо и комфортно живется.
— Какой фразой ты хочешь закончить наше интервью?
— Я хочу обратиться ко всем геям Азербайджана: не сдавайтесь, не шагайте в смерть только из-за того, что вы геи. Мы имеем такое же право на жизнь, как и все остальные. Не губите краски своего цветного мира, ведь каждый мир по- своему прекрасен и неповторим…
Беседовала Яна Мадатова
