Азербайджану следует доработать институт банкротства. В публикации Всемирного Банка на тему «Насколько Азербайджан готов к ведению бизнеса?» говорится, что стране есть куда расти в сфере признания банкротства предприятий — как в абсолютном выражении, так и по сравнению со всеми исследованными странами. С 36 баллами из 100 Азербайджан находится в нижних 40%. Кроме того, есть пробелы в предоставлении цифровых услуг в рамках процедур банкротства.
Комментируя Minval Politika тему, адвокат по экономическим спорам Акрам Гасанов отметил, что в Азербайджане фактически не функционирует институт банкротства. Речь идет не только о физических лицах: ранее граждане имели право самостоятельно объявлять себя банкротами, однако впоследствии это положение было исключено из законодательства. При этом как в отношении юридических лиц, так и индивидуальных предпринимателей механизм банкротства на практике не работает.
Согласно закону, если компания или индивидуальный предприниматель становятся неплатежеспособными, они обязаны самостоятельно обратиться в суд с заявлением о признании банкротства. В случае с юридическими лицами такую инициативу должен проявить руководитель компании. Однако на практике руководители, как правило, этого не делают, а даже в тех редких случаях, когда обращения подаются, суды зачастую не признают заявителей банкротами.
«Суды заявляют: “Нет, вы должны доказать, что являетесь банкротом”. Это свидетельствует о полной правовой неграмотности и непонимании сути института банкротства. Человек или компания сами обращаются в суд и заявляют о своей неплатежеспособности, однако в ответ слышат обвинения в том, что таким образом пытаются уклониться от выплаты долгов. Фактически государственные структуры воспринимают банкротство как способ ухода от обязательств, тогда как на самом деле этот институт нужен, прежде всего, для наведения порядка и обеспечения прозрачности. Более того, его главная цель заключается в защите интересов кредиторов. Если у компании остается хоть какое-то имущество, оно должно быть арестовано, реализовано и распределено между кредиторами. Именно для этого и существует процедура банкротства», — отметил адвокат.
По его словам, если будет установлено, что компания стала банкротом в результате хищений или иных преступных действий, Уголовный кодекс предусматривает ответственность по соответствующим статьям, в частности за фиктивное банкротство и доведение до банкротства. В таких случаях виновные лица подлежат уголовному преследованию.
Он подчеркнул, что факт неплатежеспособности компании вовсе не означает полное отсутствие у нее имущества. Однако нередко чиновники апеллируют к тому, что у компании «ведь что-то есть». Да, имущество может быть, но если его недостаточно для покрытия всех обязательств, это уже является признаком банкротства.
На практике же, отметил Гасанов, даже будучи банкротом по всем признакам, компания продолжает функционировать. В это время собственники или руководство либо окончательно выводят оставшееся имущество, либо оно переходит к крупным кредиторам, тогда как остальные кредиторы в итоге не получают ничего. Однако во многих странах за не исполнение процедуры банкротства даже предусмотрена уголовная ответственность, чтобы все кредиторы вовремя смогли получить свои долги.
В Азербайджане компании, как правило, не инициируют процедуру банкротства, даже понимая, что их деятельность близка к завершению. За это время имущество распродается, присваивается или расходуется. В ряде случаев все активы переходят к крупному банку из так называемой «высшей лиги», тогда как остальным кредиторам не остается ничего.
В нормальной правовой практике, подчеркнул он, имущество компании, признанной банкротом, должно распределяться между всеми кредиторами в установленном законом порядке. Отсутствие такого механизма приводит к отсутствию здоровой бизнес-среды. В итоге предприниматели не доверяют друг другу, поскольку институт банкротства фактически не работает.
Он также обратил внимание на еще один важный аспект. Во многих странах компании и предприниматели, признанные банкротами, вносятся в специальные реестры. Эта информация публична, и участники рынка знают, кто является владельцем таких компаний, что позволяет в дальнейшем с осторожностью выстраивать с ними деловые отношения. Но в Азербайджане подобной практики нет. В итоге предприниматели остаются неизвестными рынку, продолжают создавать новые компании, набирать долги и вводить партнеров в заблуждение, что лишь усугубляет общую ситуацию.
Адвокат подчеркнул, что в Азербайджане институт банкротства работает исключительно в отношении банковского сектора. При этом общий Закон «О несостоятельности и банкротстве» на банки не распространяется. Для них действует специальное приложение к Закону «О банках».
Эксперт пояснил, что в классической модели банкротства, когда организация признается несостоятельной, суд назначает администратора, который управляет процессом под контролем не только суда, но и комитета собрания кредиторов. Это обусловлено тем, что компания-банкрот, по сути, уже принадлежит кредиторам, и именно они принимают дальнейшие решения. Кредиторы, в частности, утверждают вознаграждение администратора, осуществляют контроль за его деятельностью и вправе через суд требовать его отстранения, поскольку речь идет об их средствах.
В случае с банками, сказал собеседник, ситуация иная. Администратором и фактическим ликвидатором назначается Фонд страхования вкладов, при этом кредиторы полностью отстранены от процесса контроля. Когда банк признается банкротом, процедура запускается таким образом, что он обращается в суд за признанием банкротства и одновременно фактически передает управление Фонду страхования вкладов.
