Прогнозы, сделанные перед наступлением 2025 года, дали много пищи для размышлений о том, что он будет богат на острые сюжеты. И, кажется, предсказания потихоньку сбываются.
Внимание США к Ближнему и Среднему Востоку не только не ослабевает, но и норовит вылиться в критическую завязку. Бравирующий миролюбием в Восточной Европе Дональд Трамп практически предъявил ультиматум Ирану, отрядив всего два месяца на свои предложения о судьбе ядерной программы Исламской Республики.
Судя по тональности американского президента и по предварительным ответам иранской стороны, компромиссами не то что не пахнет — они заведомо исключаются из контекста. Ни одна из сторон не желает делать шаг назад. И это уже не демонстрационная сессия сил и возможностей, а строго предупредительная практика, после которой обязательно должны последовать решительные действия.
Но вокруг нервного опосредованного диалога между Тегераном и Вашингтоном вызревают и другие, не менее горячие сюжетные линии. Бойня в Газе продолжается, накаляется обстановка на границе Ливана и Сирии, хуситы Йемена уже расчехлили свои орудия, наконец, американские военные корабли в Средиземном море и Персидском заливе несут полноценную военную вахту. Всё это говорит о том, что в случае начала прямого столкновения между Ираном и США Израиль не останется в стороне, а там, глядишь, и другие сопредельные государства также зашевелятся, предприняв упреждающие, а может, и наступательные действия.
Не случайно большой регион квалифицируется как в высшей степени турбулентный. Ожидания от нового конфронтационного витка самые разнообразные, и очень даже может быть, что формирование основ нового мирового порядка начнётся отсюда. Как это будет выглядеть на практике, пока трудно предсказать. Однако, если вспомнить, что Запад с начала нулевых успел сделать информационные вбросы о необходимости перекраивания карты Ближнего и Среднего Востока с прицелом на исправление ошибок, то многое проясняется.
Политики сильных государств не раз признавались в ошибках, допущенных в начале и середине двадцатого века великими державами. Их пафос был о том, что в горячем регионе они создали ряд «неправильных государств». А теперь, когда они же желают исправлять свои промахи, это означает, что некоторым образованиям уготована судьба нешуточных потрясений. Значит, в скором времени не избежать тектонических трансформаций, расколов, и насколько это будет болезненно для народов и этнических групп — не трудно представить. И потом, программу создания новых государств никто не отменял, и она по-прежнему в силе.
Теперь о триггере возможных региональных встрясок, коим видится американо-иранское столкновение. Администрация США инициировала новые чувствительные ограничительные действия против заклятого противника, лишив его возможности экспортировать нефть. Для Тегерана это фактический казус белли. Последние санкции Вашингтона коснулись 13 компаний и 8 судов, занятых на транспортировке иранской нефти в Китай. Белый дом одной пулей поразил две цели, и то, что Пекин выдерживает паузу, не реагируя на американский выпад, не говорит о том, что Поднебесная сохраняет хладнокровие и преспокойно проглотит горькую пилюлю. Он обязательно ответит.
Но Китай заранее предусмотрел альтернативные варианты, позаботившись о приобретении энергоносителя у Малайзии. Эта страна также покупала иранскую нефть, заполняя запасы для экстренных случаев. Она имеет свою добывающую промышленность, но она маломощная в сравнении с потенциалом нефтяных государств Ближнего Востока.
Поводом для последнего экономического наступления США на Иран стало заявление из Вашингтона, согласно которому Тегеран серьёзно угрожает американским интересам национальной безопасности. Дональд Трамп в реалиях активирует давно принятую Вашингтоном кампанию по притеснению Тегерана, чтобы разом решить болезненный для себя вопрос.
Тут речь не только о ядерной угрозе Ирана, но и об опасной для западного полюса программе по разработке баллистических ракет, по оказанию поддержки шиитским силам региона, которые приравниваются к террористическим группировкам.
О том, как представления о терроре вообще и террористах в частности в западном мире и в остальной части вселенной разнятся, общеизвестно. Но речь не об этом, а о том, что на формирование общественного мнения мощное воздействие оказывают средства массовой информации, контролируемые транснациональными компаниями — и тут ничего иного не попишешь. Кампания по оказанию массированного давления на Тегеран направлена на то, чтобы приструнить непокорную страну, чтобы другим неповадно было. А ещё — прервать цепь энергетической связи Ирана с Китаем.
Ну а что же Иран, есть ли у него поле для манёвра, если проблема перетечёт в критическую плоскость?
Тегеран отверг язык угроз, которым заговорил миротворец Д. Трамп, напомнив, что он вообще не рассматривает возможность прямых переговоров с США. Для иранского руководства имеют гораздо более стратегическое значение переговоры с европейскими государствами — Великобританией, Германией и Францией, а также с Россией и Китаем по вопросу ядерного соглашения. В своём аргументе Иран подчёркивает малую для себя значимость фактора США, акцентируя деструктивную роль самого Д. Трампа, который в предыдущей каденции вышел из всеобъемлющего ядерного соглашения. Антагонизм налицо, и смягчением позиций здесь не пахнет.
Из Тегерана дали понять, что ответ на послание американского президента находится на рассмотрении соответствующих органов страны и он будет послан в надлежащее время. В том, что он будет отвечать интересам иранцев, сомневаться не приходится.
Напряжённость между двумя странами длится довольно долго. Пик пришёлся на президентство Джорджа Буша-младшего, который не решился на военное вторжение, отказавшись и от идеи бомбардировок ядерных объектов. Но стрела ненависти, выпущенная двадцать лет назад, долетает до цели. Какой эффект она повлечёт за собой?
Прогнозов много — от самых жутких и зловещих до апокалиптических. Но одно предсказание видится наиболее реалистичным: формат конфликта окажется далеко не двусторонним. И не факт, что Израиль окажется тут как тут. В движение придут многие региональные силы и государства. А это то, чего необходимо во что бы то ни стало избежать. Удастся ли?
Если есть страхи, то обязательно существуют рычаги и техники избавления от них. На понимании этой данности и должно произойти банкротство идеи войны. А шансы для этого пока не исчерпаны, хотя время неумолимо торопит.
