Артиллерия большевиков била на выбор

Добротное и красивое трехэтажное здание №115/117 на бывшей Персидской улице (ныне Муртузы Мухтарова) в Баку когда-то принадлежало семье строительных подрядчиков братьев Касумовых. Облицовка с резьбой по камню, изящные открытые и закрытые «бакинские» балконы, красивые входные двери. Диссонанс вносит лишь боковая стена, выходящая на бывшую Верхне-Приютскую улицу (ныне Шамиля Азизбекова): часть каменной облицовки грубо обломана и заменена обычной штукатуркой. А ведь братья Касумовы строили дома так безупречно, что между облицовочными плитами невозможно было втиснуть даже тонкое лезвие ножа.

Ясность внес проживающий в этом доме потомок знаменитых строителей Ульви Касумов. По его словам, по-касумовски добротную кладку разворотил артиллерийский снаряд во время трагических мартовских событий 1918 года. Наскоро заделанная подручными материалами часть стены была по-советски халтурно восстановлена лишь в 1950-х годах, и потому была вдвое тоньше остальной стены и покрыта простой штукатуркой.

Созданная в 1919 году Чрезвычайная следственная комиссия (ЧСК) при Правительстве АДР, документируя доказательства военных преступлений большевиков и дашнаков, ограничилось лишь несколькими фото мечетей и наиболее известных сожженных и разрушенных домов. Но разрушений и жертв было много больше.

Большевики, выступавшие за Азербайджан в составе «единой и неделимой» РСФСР, в те дни столкнулись со сторонниками независимости нашей страны. Армянская партия «Дашнакцутюн», лживо заявив о нейтралитете, на деле присоединилась к большевикам.

С утра 19 марта (по старому стилю) началось массированное наступление отрядов большевиков и дашнаков на кварталы города, где компактно жили более 70 тысяч азербайджанцев («закавказских татар»), «казанских» татар, дагестанцев, персов. Помимо ружейного и пулеметного обстрела, их бомбили гидроаэропланы и обстреливали канонерские лодки «Карс» и «Ардаган», стоявшие на рейде в порту и имевшие по два 120-мм и четыре 75-мм орудия каждая. Прицельные обстрелы продолжались три дня и в эти дни пострадал и дом братьев Касумовых.

Деятель Русского национального совета в Баку Б.Л.Байков, из окон квартиры которого открывался вид почти на весь город и рейд, в эмиграции вспоминал: «…Загремели первые орудийные выстрелы судов Каспийского флота, отошедшего несколько в глубь рейда. Дымки разрывов ясно были видны в нагорной части города, густо населенной татарами. Вскоре затрещали пулеметы в разных сторонах и одновременно послышалась сильная ружейная стрельба… Огонь судовой артиллерии становился все сильнее и разрушительнее: артиллерия большевиков била на выбор; один за другим сносились здания, особенно дорогие в глазах мусульман, … дома богачей-татар. Начались пожары. Положение татар все ухудшалось, и наконец они дрогнули: начался массовый исход татар из города в окрестности».

Документы ЧСК хранят немногочисленные свидетельства от пострадавших от артобстрелов на улицах Тверской (ныне М.Мансура), Бухарской (В.Мамедова), Малой Крепостной (Кичик Гала), Дворцовой (М.Магомаева), Верхне-Тазапирской (М.Субхи), 1-й Параллельной (А.Гусейнзаде), Колодезной (Растроповичей). Хотя руководивший событиями большевик С.Шаумян признавал, что «мусульманская беднота сильно пострадала», но жаловались в ЧСК в основном богачи, и то не все. Бедняки же либо погибли при обстрелах, либо уже не верили ни в какой суд. Комиссаров расстреляли в Туркмении, остальные обвиняемые по делу о мартовских событиях вскоре освободились по амнистии, ЧСК закрыли, компенсации не выплатили.

Председатель ЧСК А.Хасмамедов так объяснил действия моряков: «Военные пароходы обстреливали снарядами мусульманскую часть города благодаря провокациям армян… В крепость явились персидский консул и моряк Натансон и заявили мусульманским представителям, что в городе говорят, будто бы мусульмане вырезали всех русских, находившихся в крепости, а также и армян». Мусульмане показали им в доме Мир Али Наги Усейнова 240 христиан-мужчин, женщин и детей, включая армян. Убедившись в том, что с христианами обращаются хорошо, кормят, и они добровольно прятались в доме от снарядов, парламентеры удалились. Впрочем, через три часа они вновь возвратились, т.к. армяне сообщили, что якобы после ухода парламентеров всех этих христиан все же вырезали. Натансон и консул убедились, что это ложь, и ушли, оставив в крепости 20 матросов для защиты от армян.

Из документов ЧСК видно, что Персидская улица была островком относительной безопасности. Туда старались перебраться азербайджанцы из других улиц, когда пошли слухи о готовящемся погроме. Например, известный богач Бала-бек Ашурбеков спасся, за два часа до погрома уйдя с семьей с ул. Гоголя (Бр. Алимардановых) на Персидскую.

Документы ЧСК не проясняют, почему армянам в ходе боев в Баку был закрыт путь на Персидскую улицу. Возможно, этот квартал охраняли гочу — телохранители живших там богачей. А может быть, богачи просто откупились от дашнаков. Если так, то вполне возможно, что в дом Касумовых попали случайно, целясь в близлежащую мечеть Гаджи Султанали.

В конце концов, вмешались осознавшие свою ошибку военные моряки и два русских пехотных полка, застрявших в Баку при возвращении с фронта. Они потребовали прекратить дальнейшее кровопролитие, иначе сами выступят против большевиков и обстреляют армянские кварталы.

Во время перемирия, когда мусульмане сложили оружие, весь город на три дня отдали погромщикам. Например, на Персидской группу интеллигентных мусульман «вывели на улицу якобы в плен» из дома Б.А.Мухтарова и убили на Соборной площади.

По свидетельству Байкова, «большевики принялись массами арестовывать татар (больше — по доносам), и в особенности всех тех, которые хоть сколько-нибудь возвышались над уровнем пролетарских классов».

Менее чем через 3 месяца власть большевиков пала, и ее сменили матросы, создавшие «Диктатуру Центрокаспия» и позвавшие на помощь британские войска. Но уже 15 сентября 1918 года Баку был взят азербайджано-турецкими войсками и в него переехало правительство АДР.