Очередная, пятая по счету, встреча между руководителями Азербайджана и Армении — Ильхамом Алиевым и Николом Пашиняном, — прошедшая в минувшее воскресенье в Брюсселе при посредничестве президента Совета Европейского Союза Шарля Мишеля обещает стать на сегодняшний день наиболее обнадеживающей и одной из самых содержательных с точки зрения степени информативности, которая выявляется сразу по итогам переговоров. Под информативностью имеется в виду содержание заявления для прессы, которое в тот же день (или в ту же ночь) озвучивает/зачитывает, выйдя к журналистам, Шарль Мишель, а затем уже оно публикуется в текстовом виде на сайте Консилиума.
Нынешняя встреча была пятой в подобном формате, и на нашей памяти таких выходов к прессе было как минимум три, причем один из них был далеко за полночь.
Помнится, как эксперты жадно вслушивались в каждое слово вышедшего к прессе Мишеля, с нетерпением ждали появления текста заявления на сайте, чтобы убедиться, правильно ли были расслышаны те или иные ключевые слова и формулировки, вчитывались в текст, анализируя каждую букву его заявления. Так было и в этот раз, когда эксперты не сразу поняли, о каких «89 тысячах» квадратных километров говорит Мишель. Ждали текста на сайте, чтобы убедиться, правильно ли расслышали цифру, была ли эта оговорка. И когда в первые минуты на сайте вновь стала фигурировать все та же цифра, все погрузились в океан недоумения, мол: откуда взялись эти лишние 3 тысячи квадратных километров, если площадь Армении была названа прежней — 29,8 тыс. квадратных километров? Ведь Южный Кавказ — это пирог, в котором действует правило «чем больше отрежешь одному, тем меньше останется другому». Откуда же взялись эти лишние 3 тысячи квадратных километров для нас и главное – за счет чьей территории? Потом, правда, выяснилось, что это была простая опечатка, которая, впрочем, успела вызвать немалую бурю.
Это я к тому, что каждый раз сразу после переговоров эксперты в обеих странах (и не только) с нетерпением ждали выхода Шарля Мишеля к журналистам, чтобы уловить в заявлении для прессы, о чем говорили лидеры, к чему пришли, в каких вопросах пока продолжаются споры и т.д.
Я помню прошлые сенсации. К примеру, после второго раунда переговоров 23 мая прошлого года в речи Шарля Мишеля прозвучало слово detainees («задержанные»), вместо желанного для армянской стороны prisoners of war («военнопленные»). Помню, как все мы также ликовали по поводу фразы «этническое армянское население в Карабахе», в то время как армянская сторона ждала от него фразу «народ Нагорного Карабаха».
Так и сейчас: вышел к прессе Шарль Мишель и прояснил многое. И что мы имеем на эту минуту?
Можно уже с уверенностью констатировать, что Армения официально признает (ну, пока что только устно, без подписи в документе и без ратификации в парламенте) территориальную целостность Азербайджана. И признает ее не абы как, а ВМЕСТЕ с Карабахом в его составе. Это очень важно. Если президент Совета Евросоюза говорит о том, что стороны подтвердили свою приверженность Алматинской декларации 1991 года без всяких спекуляционных оговорок с армянской стороны (дескать, «да, признаем и мы всегда признавали, но без Карабаха», так как «Карабах к тому времени уже вышел»), а напротив, с уточнением, что эта самая территориальная целостность взаимно признается в озвученных площадях (86,6 тыс. квадратных километров у нас и 29,8 тыс. квадратных километров у Армении), то это означает, что официальный Ереван фактически заявляет: «Карабах — это Азербайджан, и восклицательный знак!»
Все! Другого толкования здесь уже быть не может! Это уже бесповоротно.
Далее. Из заявления Шарля Мишеля следует, что Ереван снимает свои возражения по поводу КПП на въезде на Лачинскую дорогу.
Это теперь тоже необратимая история, и Пашинян с этим теперь согласен, потому как он фактически (судя по заявлению Шарля Мишеля) принимает предложение Баку, озвученное президентом Алиевым здесь же, в Брюсселе, в середине декабря 2021 года, а именно в ходе его выступления перед прессой в штаб-квартире НАТО, когда он, отвечая на вопрос корреспондента Радио Свобода, впервые заявил об идентичности (зеркальности) режима пересечения границы на Лачин-Горусском участке и в двух концах Мегринского перегона — на Мегри-Зангиланском и Мегри-Ордубадском участках. При этом он, как мы помним, подчеркнул, что нас устраивает любой из двух вариантов: либо без таможни и там, и здесь, либо же с таможней и в Лачинском, и в Зангезурском коридоре.
Тот факт, что в заявлении Шарля Мишеля говорится о приверженности сторон строительству железной дороги и открытию железнодорожного движения в Нахчыван и через Нахчыван, а также об обращении сторон к Всемирной таможенной организации в Брюсселе за поддержкой, говорит о том, что как минимум железнодорожный сегмент Зангезурского коридора сторонами уже согласован. Можно сделать вывод, что грузы будут следовать из Китая через Каспий в Азербайджан, затем по железной дороге через этот Зангезурский перешеек «в» Нахчыван и дальше «через» территорию автономной республики в Турцию и Европу; а в будущем, возможно, не только грузы, но и пассажиры; и кроме того, по-видимому, будет железнодорожное сообщение из Армении в Иран «через» Нахчыван, то есть, очевидно, речь идет о проезде армянских грузов через Джульфинский мост. То есть, если с «в» понятно, что «через» означает, во-первых, соединение Китая и Европы «через» Нахчыван и, во-вторых, проезд из Армении в Иран тоже «через» Джульфу.
Так вот, раз уж в заявлении Мишеля именно по этой части содержится ссылка на Всемирную таможенную организацию, то можно сделать вывод, что Баку подвел таки Ереван к тому, чтобы тот принял предложение об открытии КПП в пунктах пересечения на тех или иных участках границы. Вопрос КПП на Лачинском участке Ереваном уже не должен подниматься, потому как он, как полагается, принимает предложение Баку.
Есть еще одна сенсация: раз уж Мишель произнес фразу «бывшая Нагорно-Карабахская автономная область», то значит, мировое сообщество начинает постепенно признавать бесповоротность ликвидации автономии НКАО, воспринимает это как свершившийся факт и не уточняет, что же появилось на месте упраздненного статуса. Нет никакого «Арцаха», никакой «НКР», а есть «бывшая Нагорно-Карабахская автономная область», и живет там не «народ», а «этнически армянское население». Это означает признание мировым сообществом необратимости того, что у Карабаха нет и уже не будет никакого особого статуса; а единственный его нынешний статус (в глазах по крайней мере Евросоюза) — это «бывшая Нагорно-Карабахской автономная область». Нам же остается удвоить свои усилия, еще немножко поработать с мировым сообществом, чтобы подвести его к тому, чтобы в скором времени оно начало говорить о Карабахском экономическом районе Азербайджана.
Так вот, по части диалога между Баку и этническим армянским населением бывшей НКАО, в заявлении Шарля Мишеля прозвучала фраза «в сотрудничестве с мировым сообществом». Естественно, армянские псевдоэксперты не были бы армянами, если бы не извратили эту фразу, переиначив ее на «при участии мирового сообщества». Но, извините, Мишель не говорил об «участии» мирового сообщества. В его речи и затем в заявлении говорится «in close cooperation with the international community», а не «participation». Сотрудничество и участие — это разные вещи. Таким образом, на наших глазах постепенно сходит в могилу еще один неприемлемый для нас тезис о «международных механизмах» этого диалога. И здесь можно зафиксировать очередную нашу дипломатическую «перемогу».
Таким образом, по итогам нынешних переговоров в Брюсселе можно констатировать следующее: Зангезурский коридор начинает виднеться на горизонте (правда, остается еще решить вопрос автомобильного сообщения); кроме того, Карабах — это Азербайджан, и восклицательный знак (Ереван уже фактически заявляет об этом); и, вопрос диалога между правительственными органами Азербайджана и армянскими жителями бывшей Нагорно-Карабахской автономной области обретает выгодное для нас лексическое оформление со стороны по крайней мере Европейского Союза.
Таковы итоги нынешней встречи. Как видим, прогресс очень заметный. Будет ли подписано мирное соглашение? Конечно, будет! Когда? Нескоро. Тот факт, что уже анонсированы как минимум три новые встречи — одна в молдавском Кишинэу 1 июня на полях сперва второго Саммита Европейского политического сообщества, другая — в октябре в испанской Гранаде на полях уже третьего саммита Европейского политического сообщества, а между ними будет еще одна трехсторонняя встреча в брюссельском формате в июле — говорит о том, что ожидать скорого подписания мирного соглашения было бы слишком оптимистично. Мирный договор БУДЕТ подписан, он будет подписан на НАШИХ условиях, но это произойдет (на мой субъективный взгляд) не раньше октября.
Нам же остается продолжать внимательно следить за процессами и фиксировать каждый прогресс нашей дипломатии.
Вугар Сеидов
