28 апреля Азербайджан отметит очередную, уже 102-ю, годовщину оккупации советской Россией независимой Азербайджанской Демократической Республики. И, возможно, эта трагическая дата — еще один повод задуматься, какую смысловую и идеологическую нагрузку несут, к примеру, принятые исторические термины. В СССР, да и сегодня в РФ все то, что происходило с 25 октября (7 ноября) 1917 года и до, по одной версии, 22 октября 1922 года, по другой — 16 июля 1923 года, было предписано именовать «Гражданской войной». Но в реальности в эту самую «гражданскую войну» включили и силовую аннексию новых независимых государств, возникших после распада Российской Империи. И не только потому, что факт был слишком неудобный, а придумать этому процессу удобоваримое название ну никак не получалось. Просто Москва в упор не видела в своих новых соседях именно государства и считала нас частью собственной территории, которая по какому-то недоразумению оказалась вне контроля Кремля. И уж тем более не признавала за гражданами этих государств права решать свою судьбу, не оглядываясь на мнение Кремля. Это в лозунгах были и «мир — народам», и «земля — крестьянам», и «самоопределение вплоть до отделения». А в реальности — «взять Баку нам крайне, крайне необходимо», приказ XI Красной Армии перейти границу, «расстрельный полигон» на острове Даш-Зире, переименованном в «Нарген-Каспийский», и перекройка границ, благодаря которой земли Западного Зангезура и побережье озера Гейча были подарены Армении. А еще — более чем 70 лет непрерывного колониального грабежа, когда Азербайджан отстегивал в общесоюзную «копилку» куда больше, чем получал из нее, и занимал при этом одно из последних мест в СССР по социальным показателям, репрессии, «перемоловшие» цвет национальной интеллигенции, несколько поколений, отлученных от собственной истории, и уже напоследок, во время распада СССР — карабахский конфликт и карательная акция 20 января 1990 года. Один из самых кровавых эпизодов которой как раз и произошёл у памятника оккупационной XI Армии.
Сегодня, конечно, этого монумента уже нет. И над Баку уже не стоит памятник Сергею Мироновичу Кирову. А события апреля 1920 года мы уже можем изучать без купюр и запретов, и тем более не прятать оккупацию за эвфемизмами вроде «гражданская война» или «советизация».
Но вот означает ли это, что мы сегодня можем позволить себе относиться к тем событиям как к истории?
Дело не только в том, что с восстановлением независимости Азербайджана не произошло возвращения к признанным Парижской мирной конференцией границам Азербайджанской Демократической Республики. Просто слишком многим обитателям московских кабинетов опять хочется устроить свое «можем повторить». И информацию к размышлению дает не только украинская война, где советские флаги мелькают подозрительно часто.
Параллели в политике — вещь рискованная. Формально дашнакская Армения не была форпостом советской России. Но XI Армия вторглась в Азербайджан, воспользовавшись тем, что основные военные силы АДР были оттянуты в Карабах и Зангезур. И слишком многое указывает на то, что «новым 28 апреля» должно было стать 27 сентября 2020 года. Накануне новой войны, когда Армению уже старательно накачивали оружием, Азербайджану озвучивали «предложение», от которого мы не должны были найти в себе силы отказаться — вступление в российские «интеграционные проекты» в обмен на туманные обещания «содействия в Карабахе». А когда в Баку не согласились, в дело вступил «жёсткий вариант». Уже понятно, что в планах Армении, любимого форпоста России, старательно накачанного российским же оружием, без сомнения, значились оккупация Гянджи, Тертера и Барды, силовой «разрыв» трубопроводов и железных дорог, а затем уже, по всей видимости, Баку, говоря словами Владимира Высоцкого, предложили бы выход из войны, но вот какую при этом заломили бы цену? Будем реалистами: тогда, за эти 44 дня войны, решилась не только судьба Карабаха. Азербайджан доказал свою государственную зрелость и, возможно, отстоял не только территориальную целостность, но и Независимость с большой буквы. Не допустив нового «28 апреля».
А это значит, что многим придется теперь научиться видеть в Азербайджане не территорию, а государство.
Нурани, обозреватель
