К чему приведет переброска в Средиземноморье российских боевых самолетов?
СМИ, и российские, и мировые, продолжают обсуждать «военные новости» с тэгом «Ливия». Как уже рассказывал Minval.az, министр внутренних дел признанного ООН правительства национального согласия (ПНС) Фатхи Башаг сообщил, что с российской базы Хмеймим в Сирии вылетело как минимум шесть истребителей МиГ-29 и два бомбардировщика Су-24 — на помощь местному кремлевскому фавориту Халифе Хафтару и его «Ливийской национальной армии». Где тут же объявили о начале «воздушной войны» с Турцией, которая оказывает военную поддержку силам ПНС. В «ЛНА» объявили о скором начале крупнейшей воздушной операции в Ливии. «В следующие несколько часов вы увидите крупнейшую воздушную кампанию в истории Ливии», — приводят информагентства слова командующего воздушных сил ЛНА Сакера аль-Джоруши, который еще и добавил, обавил, что связанные с Турцией объекты являются «законными целями» для экипажей самолетов. По сути дела, Хафтар при поддержке Москвы объявляет Турции «воздушную войну». Сказать, что это новый виток военной эскалации в Ливии — ничего не сказать. Но вот его последствия могут оказаться по-настоящему непредсказуемыми.
В самом деле, российские военные самолеты появились в Ливии после, подберем самый мягкий эпитет, серьезных военных неприятностей у кремлевского фаворита Хафтара. Как уже рассказывал Minval.az, турецкие силы выбили «хафтаровцев» с базы ВВС «Аль-Ватыйя», важного опорного пункта в окрестностях Триполи, к тому же «хафтаровцы» при своем спешном отступлении, а проще говоря, бегстве бросили самоходный зенитный ракетно-пушечный комплекс «Панцирь-С1» и вертолет Ми-35М. Одних только зенитных ракетно-пушечных комплексов «Панцирь», которые доселе представлялись российской военной пропагандой как неуязвимое и непобедимое чудо техники, турецкие БПЛА «Байрактар» уничтожили в Ливии девять.
Военные эксперты не без юмора назвали это «геноцидом». В качестве бонуса — грузовик с ракетами для «Панциря» и система РЭБ «Красуха». Один «Панцирь» даже провезли по улицам Триполи — где, по расчетам Москвы, уже давно восторженные толпы должны были приветствовать Хафтара. Словом, «неприемлемый ущерб» и еще сильнейший укол в самолюбие. После чего у России оставалось два выхода: или сворачивать свои военные операции в Ливии, выводить оттуда «вагнеровцев», обрекать Хафтара на скорое и безнадежное поражение и прощаться с планами восстановить в Ливии те позиции, которыми располагал здесь Кремль во времена Каддафи, или пытаться переломить ситуацию и бросать в ливийскую топку новых солдат и новые «единицы» оружия. Несколько дней назад, как раз после того, как хафтаровцы потеряли «Аль-Ватыйя», состоялись телефонные переговоры президентов России и Турции Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана, где обсуждали и Ливию, причем, как сообщила российская же сторона, была отмечена необходимость «скорейшего возобновления бессрочного перемирия и межливийского диалога».
Но если после таких переговоров Россия отправляет в Ливию на помощь Хафтару боевые самолеты, а сам Хафтар, заполучив их, объявляет Турции «воздушную войну» — как это понимать?
Здесь, конечно, можно отметить, что, как утверждают осведомленные российские источники, в Москве уже наметились внутренние разногласия по Ливии. Министерство обороны во главе с Сергеем Шойгу готово полностью поддерживать Хафтара, регулярно встречается с ним и т.д., в то время как глава МИД Сергей Лавров явно не в восторге, когда этот ливийский полевой командир срывает договоренности и вообще ведет себя вызывающе. И, казалось бы, эта версия должна объяснить, почему в Москве сначала высказались в поддержку диалога, а затем послали на помощь Хафтару самолеты.
Только вот в чем дело. Разногласия в разных ведомствах, «голуби», «ястребы», «партии мира» и «партии войны» — все это имеет право на существование, но лишь до определенного предела. Если президент России выходит на какие-то договоренности или хотя бы переговоры с президентом Турции, это по логике вещей должно означать, что в российской «верхушке» внутренние разногласия уже утрясены, переговорная позиция сформирована, и достигнутые договоренности страна будет выполнять. А если нет, если Кремль обещает на переговорах одно, а в реальности делает другое, то это уже носит совсем другое название — вероломство, то самое, с которым Турция со стороны России сталкивалась уже не раз. И, следовательно, чем бы ни закончился военно-воздушный виток противостояния в Ливии, его политическую сторону Россия уже проиграла.
Да и с военным раскладом не все ясно. Да, Турция использует в Ливии в основном ударные БПЛА, и если со стороны Хафтара в дело вступят истребители и бомбардировщики, это может сместить баланс и обеспечить кремлевским фаворитам господство в воздухе, но…на какой срок? У Турции, как бы это помягче, тоже есть своя военная авиация, и учитывая общий уровень военно-технической оснащенности, который демонстрирует Анкара и в Сирии, и в Ливии, здесь Москве не стоит рассчитывать на легкую воздушную прогулку. К тому же Ливия для Турции — «театр военных действий» куда более близкий, чем для России. Средиземноморье для Анкары — это собственный «задний двор». К тому же в Ливии есть еще и такой фактор, как местная турецкая община — турки Кероглу. И это не считая вопросов разграничения средиземноморского шельфа, и имеющих ключевое значение для постройки нефте- и газопроводов. Словом, как минимум не исключено, что Турция «ответит в воздухе», а сбивать российские бомбардировщики турецкие летчики умеют. Они это показали еще в ноябре 2015 года в собственном небе.
И вот на этом фоне внутримосковские разногласия по Ливии могут получить, и скорее всего, получат уже другое прочтение: рано или поздно в Кремле вынуждены будут задуматься, не слишком ли дорого обходится стране ностальгия по временам Каддафи и не превращается ли Ливия во «второй Афганистан». Который, напомним, сыграл не последнюю по важности роль в распаде СССР. Просто потому, что даже уходить с безнадежной войны надо вовремя.
Нурани, политический обозреватель
