Обнародованная в Ереване позиция российского министра Сергея Лаврова по вопросу карабахского урегулирования установила новую планку макиавелизма. Однако изощренное пренебрежение к чувствительной стороне территориальной проблемы имеет причинно-следственные особенности.
Если говорить о сути вопроса в реалистичной последовательности, то начинать надо с контекста недавнего заседания Валдайского клуба.
Лавров впервые в присутствии своего президента Владимира Путина и азербайджанского главы Ильхама Алиева подверг критике подход Еревана о невозможности возвращения оккупированных территорий Азербайджану, назвав ее деструктивной и не дающей возможности придать динамику процессу урегулирования.
Но квинтэссенцией сюжета стало не выдавленное российским министром из себя здравое соло, а полновесное слово азербайджанского президента. Он решительно спустил в унитаз полный комплект армянской аргументации, раскрыв перед аудиторией сущность карабахской проблемы. Никаких белых пятен не осталось.
Прошел месяц с небольшим, и Лавров, пожаловав в Ереван, переобувшись в воздухе, сам себя дезавуировал, и предстал в амплуа потешного дипломата.
Но кому неизвестно об особом отношении Смоленской площади к армянскому вопросу вообще и к карабахской дилемме в частности?! Осиное гнездо во внешнеполитическом ведомстве России свили дельцы от так называемой коммерческой дипломатии, чтобы лоббировать интересы Еревана, заодно сохранять в активном режиме каналы связи с мировым армянством.
В Сочи Лавров не осмелился противопоставить что-либо внятной позиции Ильхама Алиева. Его молчание в ответ на императивы азербайджанского лидера, как выясняется сегодня, оказалось красноречивым, и он решил ответить, наконец, игрой на тонкой струне. Но виртуозного исполнения не получилось. Выдал новую фальшь на изъеденную тему, обнажив новую грань политического меркантилизма.
В раскладе прослеживаются детали, на которых необходимо остановиться. Запоздалый ответ министра страны-сопредседателя Минской группы ничего ровным счетом изменить не в состоянии. Ведь Баку свое слово сказал, и от него никогда не откажется, даже если придется воевать.
Но фокус-то в том, что за день до вылета в Ереван Сергей Лавров в интервью одному армянскому изданию в Москве выдал очень даже здравый текст. В нем нет ни тени пренебрежения по отношению к подходам Баку, нет никакой витиеватости и признаков коварства.
Касаясь судьбы статуса конфликтного региона, глава МИД РФ сказал следующее: «… он относится к числу наиболее сложных. Руководители стран-сопредседателей МГ ОБСЕ неоднократно заявляли, что статус должен быть определен в ходе переговоров политическим путем, на основе юридически обязывающего волеизъявления. Параметры этой работы, включая организационные аспекты, сторонам еще предстоит согласовать».
Выходит, за одну ночь произошли тектонические сдвиги в геополитике региона, и Лаврову пришлось круто изменить вектор? В том и дело, что ничего не произошло, ничего не изменилось.
Но тогда что же побудило Лаврова пойти на провокацию и вспомнить вроде бы о мертвом аргументе — «согласии народа Нагорного Карабаха» в достижении договоренностей?
Он приехал в Ереван не только, точнее, не столько ради умасливания армян по проблеме карабахского урегулирования, сколько ради наведения порядка в спектре российско-армянских отношений. После прихода во власть Никола Пашиняна отношения хаотично переместились в зону со знаком минус. Такой расклад до сих пор вызывает серьезные опасения не только на Смоленской, но и в Кремле.
В московском интервью Лавров спел дифирамбы Еревану, воздав ему должное за реализацию «сбалансированного и ответственного подхода к роли России». Словно и не было растущего накала антироссийских настроений по всей Армении, откровенных призывов активного электората к отказу от стратегического союзничества с Москвой.
А ведь все неладное для первопрестольной на армянском направлении не смог предугадать и тем более предотвратить именно Сергей Лавров, свято уверовавший в лояльность революционного Еревана.
Если вспомнить, сколько неожиданных хлопот и забот доставила «демократия» Пашиняна Москве, во что вылились его выкрутасы в деле председательства Армении в ОДКБ, становится ясно, как божий день, что в считавшихся сбалансированными отношениях обозначилась глубокая трещина.
Именно Лавров, а не кто-либо другой, проморгал пашиняновские фортели, и чтобы вернуть все на круги своя, сегодня достает из нечистот карабахскую монету примирительного расчета.
Может, он и прав, когда говорит, что переговоры предполагают дискуссию конфликтующих сторон, чтобы проблема не ушла в занос. Но и это ясно, почему он на это указывает. Важно пощеголять позой третейского судьи, хотя и это не удается.
Продемонстрированное российским министром раздвоение обнажило теневую сторону игры, в которой торчат уши армянского лобби. Предоставление политических займов Еревану, как видится, есть все, остальное ничего. Вот почему лавровское хозяйство запрягает в телегу великодержавных интересов армянский балластный ресурс. Цель — сохранение статус-кво в регионе в угоду агрессору.
В определенном смысле команда Пашиняна может сказать, что в разыгрываемой партии переиграла, нет, не Баку, а Москву. В роли проигравшего оказался Лавров, которого заставили достать из унитаза отработанный ресурс номиналом в «карабахский народ». Поистине, пути дипломатии неисповедимы.
Тофик Аббасов, аналитик
