Анкара и Москва, заключив контракт по С-400, перешагнули через Рубикон, и теперь многое из трудного позади. А впереди новые возможности, и приезд Реджепа Эрдогана в Россию только подтверждает, что наряду с оптимистичными прогнозами наличествуют головоломные мотивы.
Очень даже может быть, что в скором времени Россия и Турция проработают поставки истребителей Су-35 или Су-57, к которым Анкара проявляет неформальный интерес. Успешный ход с С-400 коренным образом изменил обстановку не только в двусторонних отношениях, но и в высокой геополитике. Самое же главное, остудил пыл Дональда Трампа и его единомышленников, которые свято верили, что на Америке свет клином сошелся.
Но благоприятный фон турецко-российских контактов не может считаться константой по нескольким причинам. Во-первых, обе стороны играют свои партии в региональном раскладе, где имеются серьезные расхождения в подходах, во-вторых, их дальнейшее сближение не есть только прерогатива двух стран из соображений надвигающихся вызовов большой геополитики. Их отношения все время будет подвергаться зондажным накатам центров сил не только на предмет оценки прочности, но и с целью расшатывания фундамента формирующегося турецко-российского союза.
Следящие за развитием развернувшегося сценария силы понимают, что коммерческая составляющая двусторонних отношений представляет собой серьезную конструкцию, ибо гарантирует сторонам немерные преференции. Навряд ли Москва и Анкара откажутся от реально высвечивающейся выгоды, которая открывает сторонам серьезные коммерческие, технологические возможности и условия надежной безопасности. Стало быть, недоброжелатели будут искать «ахиллесову пяту» там, где это реально может сработать.
На сегодняшний день пространством риска для интересов сторон было и остается сирийское поле, где не все предсказуемо.
С недавних пор, как армия Башара Асада оправилась от затянувшегося шока и перешла к наступательным операциям, Эрдоган пытается убедить Москву в неадекватности Дамаска. Это означает, что Анкара хочет прибрать к рукам весь север сирийской территории, которая примыкает в турецкой границе и застолбить за собой выигрышный итог сирийской кампании.
Эрдоган резонно жалуется на армию Асада, которая, идя в пробное наступление на Идлиб, угрожает вызвать новую волну беженцев. Бесспорно, этот вариант чреват для Турции, которая итак изнывает от многомиллионной орды сирийских беженцев. Напряженность на сирийско-турецкой границе может стать новым испытанием для отношений Анкары и Москвы вообще и для Астанинского формата в частности.
Слишком высока цена контрактов, которыми вплотную занялись стороны, чтобы пустить сирийскую задачу на самотек и потом оказаться в ее заложниках. Чтобы этого не случилось, необходимы деликатные согласования и координация.
Москва с пониманием относится к беспокойству Анкары в связи с напряженным положением на сирийской стороне. Но в то же время она дает знать, что зоны деэскалации, созданные на базе трехсторонних соглашений в Нур-Султане (Астане) с участием еще и Ирана, не так уж легко и дешево обошлись. Не желая испытывать судьбу в критической плоскости, Путин и Эрдоган договариваются о дополнительных шагах, чтобы не наступать на пятки друг другу и осторожно распутывать сросшиеся воедино узелки Идлиба, этого последнего бастиона махрового террора.
Но как бы ни договаривались Путин и Эрдоган, со всех сторон выглядывает американский фактор, с которым, похоже, именно Анкара не может пренебрегать. Да, на словах турецкий президент не раз злостно критиковал Вашингтон, обвиняя его в дестабилизации положения на севере Сирии с приматом курдского фактора. Теперь, когда на повестке вопрос создания буферной зоны там, где наиболее комфортно себя чувствуют курдские соединения (при прямой поддержке США), Анкара понимает, что его тыл не так уж и надежен.
Тегеран намеренно не встревает в диалог Москвы и Анкары в плоскости Идлиба, чтобы не вызвать дополнительных осложнений для Астанинского процесса. Он находится под внимание Вашингтона, который готов его заживо похоронить. Готов, но не может, ибо тройка пока не дает поводов.
Москва же, привлекая на свою сторону Анкару, решает несколько задач. Теснит Вашингтон на рынке дорогостоящих вооружений, закладывает новый фундамент стратегических отношений в влиятельным соседом, расшатывает редуты НАТО в зоне своих интересов, наконец, выдавливает США из региона, где янки обосновались давно и с четким прицелом на отдаленную перспективу.
Кремль обо всем достаточно осведомлен, и для него восточный фланг североатлантического союза не просто важный, а жизненно необходимый геополитический фронт. Не зря в 2005 году Владимир Путин пригласил Башара Асада в Москву, где одним росчерком пера списал десятимиллиардный сирийский долг. Сделал это, разумеется, не для создания зоны отдыха в средиземноморье в интересах соотечественников, хотя и это имеет значение, а ради возвращения утраченных Москвой позиций, играющих роль ключа на огромном евразийском пространстве с выходом на атлантические рубежи.
Путин и Эрдоган осознают, что по Сирии, точнее, о ее нынешней власти, они никогда не договорятся. У Турции к Дамаску исторические претензии, и она во что бы то ни стало желает выжать свой максимум из хрупкого регионального расклада. А Россия достаточно сильна и мотивирована, чтобы находиться в роли бесстрастного зрителя. Потому Путин и унавоживает почву двусторонних связей, чтобы за счет накопительной части поставить Эрдогана перед фактом и заставить смириться с усеченным выигрышем. То есть, без фундаментального присутствия на севере Сирии.
Москва, которая в августе 2015 года (совместно с Ираном) сломала хребет джихадистскому движению, по моральному праву сегодня по-дружески теснит Анкару, которая несколько лет маневрировала в поисках баланса между США и противостоящей им восточной коалиции во главе с Москвой и Тегераном. Кремль дает знать, что горой стоит за Башара Асада, и что он уйдет с поста только в случае, если рассорится с Россией, хотя этим не пахнет.
Вот почему всем приходится принимать непоколебимость Дамаска, как данность. Соответственно, Анкаре сейчас приходится выбирать между проком от новых выгодных соглашений с Путиным и амбициозными планами, которые коррелируются с идеей самоутверждения в Передней Азии.
Внутриполитическая обстановка Турции с учетом последних провалов правящей АК-Парти, скорее, вынуждает Эрдогана не лезть на рожон и довольствоваться малым. В противном случае обострение обстановки в Идлибе обернется Башару Асаду куда меньшими угрозами, нежели Эрдогану. Анкара итак настрадалась из-за гуманитарного бремени затянувшейся сирийской драмы.
Курдский сегмент вкупе с проблемой беженцев вынудит Эрдогана быть расторопным, ибо Вашингтон тоже не дремлет. Его-то новая эскалация вокруг Идлиба не только не беспокоит, но и воодушевляет. Понятно почему.
Потому Реджепу Эрдогану предстоит нелегкая дилемма, в которой наряду со многими потребуется еще и ответ на вопрос – с кем дальше пойдет Турция в ногу, чтобы не оказаться в роли опростоволосившейся региональной державы.
Тофик Аббасов, аналитик
