Ни для кого в Азербайджане и Армении не секрет, что наши страны уже почти два десятилетия соревнуются в подаче взаимных жалоб в Европейский Суд по Правам Человека (ЕСПЧ) от жителей региона, вовлеченных в конфликт между двумя странами. Несмотря на то, что общее количество жертв конфликта превышает миллион человек, у таких жалоб несколько очевидных процедурных проблем, влияющих на их приемлемость.
Так, основные события, определившие нынешнюю ситуацию в Нагорном Карабахе, произошли до момента вступления в силу Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ) в Азербайджане и Армении (15 и 26 апреля 2002 г. соответственно). Жалобы на многие (хотя и не на все) нарушения прав человека до этой даты, таком образом, неприемлемы.
Кроме того, Азербайджан специальной декларацией снял с себя ответственность за соблюдение ЕКПЧ в пределах территорий страны, оккупированных Арменией. А та, в свою очередь, на официальном уровне попыталась откреститься от своей вовлеченности в оккупацию. Тем самым, вопрос об ответственности сторон за нарушения Европейской Конвенции в Нагорном Карабахе покрылся туманом. Впрочем, ненадолго.
Начиная с решения по делу «Чирагов и другие против Армении», ЕСПЧ все более определенно указывает на ответственность Армении. И если в деле вынужденного переселенца из Лачинского района Чирагова это коснулось лишь продолжающихся нарушений, касающихся вопросов собственности, то в дальнейших решениях, например, в деле «Грачья Мурадян против Армении», ЕСПЧ пришел к выводу, что Армения ответственна не только за армию, но и за «действия местной администрации, которая выживает за счет военной и иной поддержки Армении». Против Армении были приняты несколько решений.
Однако, как и в любом вооруженном конфликте, это дорога с двусторонним движением. Ведь беженцы есть с обеих сторон, да и мирное население страдает от боевых действий по обе стороны линии фронта. Поэтому каждое вынесенное ЕСПЧ решение в связи с армяно-азербайджанским конфликтом становится предметом изучения и заимствования.
Так, принцип «продолжающегося нарушения», примененный ЕСПЧ в деле Чирагова в вопросе распоряжения имуществом, помог и армянину Саргсяну, который в период боев в Геранбойском районе в 1992 году вынужден был покинуть свой дом в селе Гюлистан. Село с тех пор находится под контролем властей Азербайджана и по-прежнему остается в зоне боев, ввиду чего безопасный доступ семьи Минасян к своему дому и могилам его родственников практически невозможен.
Особенный всплеск жалоб произошел в 2016 году, после четырехдневных боевых действий, вызвавших панику и отток армянского населения из прифронтовых районов. Недавно одно из таких дел дошло до рассмотрения Страсбургом.
Заявительница, 57-летняя Светлана Худунц, проживает в городе Агдере. В апреле 2016 года она дважды эвакуировалась из города на несколько дней ввиду ракетно-артиллерийских обстрелов с азербайджанской стороны. Во второй раз, некоторые жители уже не хотели возвращаться в свои дома, включая и заявительницу, дом которой, по ее словам, был поврежден обстрелами.
Явно вдохновленная успехом дела Минасяна, заявительница пожаловалась на нарушение того же пакета прав: на жизнь (статья 2 ЕКПЧ) ввиду возможных обстрелов, на семейную жизнь (ст.8) ввиду бегства из своего дома, на имущество (статья 1 Протокола №1 к ЕКПЧ) ввиду повреждения дома и отсутствия доступа к нему. Кроме того, в жалобе упоминалась ст. 13 право на эффективные меры правовой защиты, и ст. 14 (дискриминация), так как заявительница считала, что все перечисленные нарушения были связаны с ее национальностью.
В подтверждение своих претензий, Худунц представила документы об общей ситуации в описываемый в жалобе период, а также спутниковые снимки дома, документы на имущество и справки о своем проживании по указанному адресу.
При оценке представленных доказательств, ЕСПЧ напомнил, что его роль носит лишь вспомогательный характер, и что он должен проявлять осторожность, принимая на себя роль фактического суда первой инстанции, за исключением случаев, когда это неизбежно в силу обстоятельств дела. Соревновательный характер процедуры в ЕСПЧ требует от сторон подкреплять свои аргументы фактическими доказательствами. Особенно тщательно должны изучаться доказательства, когда дело касается утверждений, сделанных в соответствии со статьями 2 и 3 Конвенции. В целом, доказательства должны быть «вне всякого разумного сомнения».
ЕСПЧ в то же время признает, что дела, касающиеся вооруженных конфликтов, могут создавать особые трудности. Так, в деле Чирагова ЕСПЧ учитывал те обстоятельства, при которых заявители были вынуждены покинуть свои дома, оставив их, когда они подверглись военному нападению. Поэтому, в исключительных случаях может быть допущено и отсутствие документальных доказательств, если заявитель убедительно объясняет, что их было невозможно получить и представить.
Вопрос о том, имеет ли заявитель обоснованное право собственности на имущество, в ряде дел решался ЕСПЧ на основе первичной документации, выданной соответствующими органами власти: свидетельств о регистрации, договоров о покупке, технических паспортов, налоговых регистров и пр., в особых случаях, справки с места жительства. Бывало и так, что место жительства заявителя устанавливалось и с помощью доказательств prima facie (кажущихся достоверными), таких как квитанции об алиментах, доказательства доставки почты и показания свидетелей. В случае, если речь идет о повреждении или уничтожении собственности, также должны быть представлены доказательства, по меньшей мере prima facie.
В целом, даже когда сложности, возникающие в результате вооруженного конфликта, понижают планку требований к доказательствам, заявитель все равно должен представить адекватное обоснование своих претензий. Если он не предоставляет никаких доказательств, то обычно такие дела заканчиваются в ЕСПЧ проигрышем.
В деле Худунц содержалось несколько ключевых утверждений: у нее есть дом, этот дом был поврежден обстрелами, и из-за состояния дома и обстрелов, она не имеет к нему доступа. В деле был представлен документ о собственности на дом и землю, но не свидетельства повреждения этого дома.
ЕСПЧ в этой связи упомянул проведенное армянской стороной расследование событий апреля 2016 года. В результате, в жалобах от других заявителей из того же Агдере были представлены какие-то доказательства, указывающие на нанесенный ущерб (протоколы осмотра, решения по статусу жертвы, отчеты об экспертизе, заявления соседей, фотографии).
В деле же Худунц, которая была представлена адвокатом, не было ни таких доказательств, ни объяснений причин, по которым она их не представила. Она также не сообщила, пыталась ли она вообще получить хотя бы отрывочные документальные доказательства ущерба.
При таких обстоятельствах суд посчитал эту часть жалобы (ст.1 Протокола №1) недостаточно обоснованной и отклонил ее.
В другой части жалобы, касающейся права на жизнь (ст.2 ЕКПЧ), заявительница утверждала, что во время неизбирательного обстрела Агдере азербайджанскими войсками она находилась в реальной и серьезной, угрожающей жизни ситуации, и выжила только случайно.
Вопросы такого рода действительно могут возникнуть в случае, если заявитель действительно находился в зоне, подвергавшейся тяжелой бомбардировке или неизбирательному использованию смертельного оружия против гражданского населения, и если опасность была непосредственной и серьезной. В таком случае, претензии prima facie заявителя могут переложить на ответчика бремя предоставления документальных доказательств и убедительных объяснений, как события происходили на самом деле.
В данном деле, однако, доказательства prima facie, что уровень опасности, которой подверглась заявительница, был настолько серьезным, что представлял непосредственную угрозу ее жизни, представлены не были. Общие доказательства, содержащие описания событий и угрозы для жизни жителей Агдере, не раскрывали никакой информации об опасности, грозившей ей лично.
Соответственно, ЕСПЧ также отклонил и эту часть жалобы как очевидным образом не обоснованную.
Евросуд рассмотрел и жалобу на нарушение права на частную или семейную жизнь (ст. 8 ЕКПЧ) в связи с тем, что заявительница покинула место жительства. Такая ситуация рассматривалась, например, в деле Чирагова. Но, в отличие от него, Худунц могла спустя несколько дней вернуться и жить в своем доме.
Суд согласился с предположением, что укрытие в другом городе на время опасности доставило заявительнице определенный стресс и дискомфорт. Но они не составили нарушения ее частной и семейной жизни по ст. 8 Конвенции, и эта часть жалобы тоже была отклонена.
Ввиду отклонения жалоб на нарушение статей 2, 8 и ст. 1 Протокола №1, ЕСПЧ счел необоснованными и жалобы на отсутствие эффективных мер правовой защиты и дискриминацию (ст. 13 и 14 ЕКПЧ).
В делах, подобных рассмотренному, очень часто ЕСПЧ отклоняет жалобу, вкратце указывая, что материалы дела не содержат нарушений никаких статей Конвенции. Если же ЕСПЧ снизошел до объяснений своего отказа, то это имеет свою логику. Продолжающийся конфликт вокруг оккупированной Арменией территории Нагорного Карабаха неизбежно порождает страдания людей, материальные и людские потери, а значит, и жалобы в Страсбург. Уже во время рассмотрения дел Чирагова и Саргсяна в 2015 году, их было примерно по 500-600 с каждой стороны. Сейчас их количество только умножилось — во всяком случае, ЕСПЧ вскользь упоминает о «многих других жителях Мартакерта», представивших в Страсбург новые жалобы на ту же тему. Известно, что жалобы поступали и с азербайджанской стороны.
В этом контексте публикация решения по делу Худунц выглядит очевидной подсказкой, в том числе и для заявителей с азербайджанской стороны, о том, как НЕ надо составлять такие жалобы, чтобы они не были отклонены Евросудом без рассмотрения по существу. Помимо прочего, это и прозрачный намек на роль государственных органов в документальном подтверждении ущерба, понесенного в результате боевых действий конкретными гражданами.
Вместе с тем, решение содержит и своеобразный анонс, что ЕСПЧ уже рассматривает другие жалобы — более обоснованные, по меньшей мере, в части права собственности жителей прифронтовых сел. Так что Карабахский конфликт постепенно обретает зримое продолжение в Евросуде.
Эльдар Зейналов
