От оптимизма, с коим сообщество некогда встречало Генеральную Ассамблею ООН, практически ничего не осталось. Главный мировой совещательно-директивный орган все больше напоминает дежурную посиделку, от которой проку-то кот наплакал. Коэффициента полезного действия потому и нет, что дискуссии в кулуарах умирают, не начавшись.

Тем не менее, дипломаты настойчиво пытаются пробить бреши в огромной стене отчуждения.

Иранский вопрос мало сказать стоит ребром, он еще и усиливает давление на положение в евразийском пространстве, становясь ядром глобальной повестки, если вспомнить о ядерном досье ИРИ. Со всех углов зрения он обращает на себя внимание, как краеугольный камень общей  безопасности, охватывающей и Южный Кавказ.

Вероятность начала военной кампании против Ирана пока отошла на второй план, но не исчезала, и это не может не беспокоить. Вот почему вероятность диалога США с Ираном в кулуарах ООН просматривается. Но реально ли это?

Госсекретарь США Майк Помпео сопроводил актуальную тему комментариями прессе, заявив, что «смена государственного строя в Иране не является составной частью политики президента Трампа». Правда, тут же добавил, что президент пока не видит смысла в том, чтобы вступать в переговоры с Исламской Республикой, хотя известно, что инициатором диалога не так давно выступил сам Трамп. Ответа не последовало, потому сохранение лица стало необходимостью.

Вашингтон настойчиво добивался контактного процесса с президентом ИРИ  Роухани после майского демарша, когда хозяин Белого дома одним росчерком пера вывел свою страну из ядерного соглашения от 14 июля 2015 года. Тегеран сделал соответствующие выводы.

Наплевательское отношение Белого дома к международным договорам, череда фривольных демаршей Трампа показывают, что моральный фильтр американской политической системы или засорился, или же США вообще от него отказались. Как бы ни было, непредсказуемость трамповской Америки заметно повлияла на международную обстановку, и глобальный рисковый индекс норовит пересечь критический порог.

Тем не менее, Америка, по словам госсекретаря, ожидает от Ирана смягчения, требуя «не спонсировать терроризм, прекратить запуск ракет по саудитам, положить конец передачи вооружений движению «Хезболла». В принципе суть стандартного набора предусловий  сводится к резюме «не спонсировать террор».

Для американцев это «простые требования», которые, как говорит Помпео,  предъявляются всем странам. Но госсекретарь не упоминает, что в комплексе этих же требований имеется сноска, выводящая за скобки внимания   черные дела соседей Ирана. С началом «арабской весны» они поныне крутят шашни с Джабхат-ан-Нусрой, Исламским государством, другими террористическими группами.

Кому неведома подноготная большой возни со сращением террора с западными спецслужбами?! Иран одним из первых поднялся на войну с объединенной командой джихадистов, которое и собралось под знаменем похода против шиитской дуги.

Помпео утверждает, что при условии выполнения Тегераном требований Белого дома Трамп и его команда «будут счастливы провести переговоры».

Увы, счастье очень далеко, и, кажется, до него не добраться. Не потому, что американцы не видят признаков изменений в позиции Ирана.

Вашингтон, требуя изменения позиции от других, видит себя и своих региональных союзников в положении праведников, огражденных аж от гипотетической возможности ошибаться. Белому дому не по нраву, когда Куба, Иран, Венесуэла, или даже Россия указывают на ее явные погрешности и двойные стандарты.

Выход Америки из ядерного соглашения подвел американо-иранский сегмент до точки невозврата. От этого выиграл один Тель-Авив, но проиграл не только Иран, но и сами США. Как бы в Вашингтоне не вынашивали план подписания нового договора, Тегеран на это не поведется.

Трамп обрушил последний мост, и теперь впору говорить о нулевых возможностях диалога.

Постпред США при ООН Никки Хейли, заявляя, мол, «Тегеран просил об организации встречи президента Роухани с Трампом в рамках Генассамблеи ООН», безуспешно пытается ретушировать жирную кляксу на замаранном документе. Она поставила себя в смешное положение, ибо сразу после подписания ядерного соглашения в Вене (2105) Тегеран дал от ворот поворот предшественнику Помпео — Джону Керри, который от имени президента Обамы настойчиво добивался продолжения контактов. Перспектива  восстановления отношений виднелась с Вашингтонского холма, но не из высот тегеранских гор. Иранцы сказали, что им не о чем вести диалог, если Америка на всех направлениях опоясывает Исламскую Республику враждебным поясом.

Прорыв на американо-северокорейском направлении иранцев не впечатлил, они знают цену американским обещаниям. Вариант с Кубой, с которой Вашингтон восстановил связи, оставив в силе калечащие санкции, не сработал. Но и это не главное в истории вопроса.

Озвучивая медоточивые мысли о примирении, Вашингтон санкционировал джихад против Ирана. Страна опоясана сетью террористических  группировок, перманентно пересекающих границы Исламской Республики со стороны Пакистана, Афганистана, Турции, а также Ирака, где расположена штаб-квартира заданной иранской революции.

Не зря Тегеран санкционировал ракетный удар по горному массиву на севере Ирака, где готовят диверсантов. Не факт, что за взрывами и стрельбой на военном параде в городе Ахваз стояли боевики из той зоны. Главное в том, что механизм прокси-войны против ИРИ давно запущен. Так о чем же говорить?!

Тофик Аббасов, обозреватель Minval.az

Minval.az