В европейских медиа – конечно, не без посильного вклада армянской диаспоры — складывается почти театральная картина, согласно которой карабахские армяне — исключительно жертвы, внезапно «потерявшие родину», «вынужденные бежать», «оставившие всё позади». Картина, прямо скажем, трогательная. Почти кинематографичная. Но не хватает только одной детали – реального контекста. Дело в том, что спустя пять лет после восстановления Азербайджаном исторической справедливости в Армении по-прежнему пытаются изобразить из себя жертв «геноцида», несмотря на заявления членов правительства о пагубном влиянии искажения исторических фактов на национальное сознание армян, а некоторые западные СМИ продолжают потакать капризам наших соседей, периодически публикуя статьи о том, каким «трудным» и «мучительным» был путь «многострадальцев», о том, как несправедлив и равнодушен мир. Ну что ж, и мы не прочь освежить им память…
Карабах как земля с исторической «амнезией»
Начнём с базового, но болезненно дискомфортного факта, мгновенно вызывающего острый приступ близорукости и глухоты. Но, судя по ряду публикаций, календарь в регионе включился только в 2023 году. И, конечно же, всё это произошло абсолютно внезапно. Прямо из ниоткуда. Как дождь в ноябре. До этого, видимо, шёл пробный режим истории. И если начинать рассказ только с финальной сцены, можно действительно поверить, что всё случилось «вдруг». Главное — не задавать лишних вопросов.
Карабах — международно признанная территория Азербайджана. Не «по версии Баку», не «по желанию кого-либо», а согласно международному праву, включая резолюции ООН. Тем не менее с начала 1990-х эта территория и семь прилегающих районов находились под армянской оккупацией в течение почти 30 лет.
И вот тут начинается магия: в западных легендах и преданиях находят отражение россказни про невиданные доселе человечеству «страдания» 2023 года. А 30 лет до этого как будто не существовали. Одни бежавшие — это трагедия, требующая подкастов и аналитики, а другие — это, видимо, фоновый шум, который можно аккуратно приглушить. Те же любители-сказочники не задаются вопросом о том, почему в Карабахе не было ни одного азербайджанца… Неужели потому что он был захвачен армянами?
Пока сегодня обсуждают судьбу примерно 100–120 тысяч армян (кстати, эти цифры тоже вряд ли достоверны), покинувших добровольно (!) регион в 2023 году, почему-то забывают о другой цифре — около 700 тысяч азербайджанцев были изгнаны из Карабаха и прилегающих территорий. Эти люди потеряли дома, стали вынужденными переселенцами, жили годами в палатках и общежитиях, зачастую в нелучших условиях. Но их жизненные тяготы и мытарства не стали поводом для слёзных историй под мягкую музыку с сочувственным закадровым голосом. Но в ряде публикаций создаётся ощущение, что история началась в тот момент, когда армянское население стало покидать регион.
Всё, что было до этого – остаётся за кадром. Очень удобный монтаж.
«Внезапная трагедия» 2023 года
Теперь давайте перейдем к событиям, которые так любят подавать как «неожиданный гуманитарный кризис» и через прочие громкие неуместные характеристики. Да, после 44-дневной войны и военной операции азербайджанской армии регион вернулся под полный контроль Баку, большая часть армянского населения покинула эти места. Но массовый исход произошёл не по причине насильственного изгнания, или под давлением, чему есть многочисленные свидетельства, в том числе и от самих армян.
Событие, которое в нормальной логике называется «восстановлением территориальной целостности», внезапно стало подаваться как нечто экзотическое и почти неприличное. Но, согласитесь, что тогда картина теряет элементы трагизма, устроители подобных напускных зрелищ упускают шанс на эпизоды драматического нарратива.
Селективная эмпатия как жанр
Западные медиа любят простые истории, когда есть «жертва», есть «агрессор», есть эмоциональный окрас. В такие примитивные паззлы сложные конфликтные конструкции не умещаются. В итоге получается почти ювелирная работа: страдание показано крупным планом, а его причины — мягко размыты на заднем фоне. Те, кто натужно из некогда имевшего место конфликта выдергивает подходящие элементы, легко отбрасывая при этом главную причину многолетнего противостояния, обречены остаться без внимания.
Тем временем в западном медиапространстве всё это превращается в удобную формулу «люди жили — и вдруг пришёл Азербайджан». Словно не было оккупации, изгнания азербайджанцев, разрушенных городов и сел, сожжённых домов, словно люди не бежали через лес босые в мороз, по снегу, спасаясь от кровожадных убийц, теряя близких по пути…
«Оставили всё» — попахивает лёгким сарказмом
Фраза «люди уходили, взяв только самое необходимое» звучит очень трагично. Но она применяется исключительно к армянам, которых мирно, тихо и по-человечески проводили из Карабаха. Они сами не захотели там оставаться жить. Более того, среди них нашлись и те, кто додумался уничтожить все, что не сумел уместить в багажник своего автомобиля – дом, скот, даже деревья… с оговоркой «чтобы не досталось турку»…
Когда слышишь выражение «забрали только необходимое», перед глазами появляется фото армян, которые с унитазами наперевес отправлялись восвояси. Таким образом, медийный и политический парадокс заключается в том, что одни «оставили всё» — и это трагедия мирового масштаба, а другие «оставили всё» — и это просто историческая сноска.
Реальность, которую не любят упрощать
Факты же выглядят куда менее выигрышными для а-ля морализаторских статеек.
Да, последствия для армян оказались болезненными, но ведь их предупреждали. В Армении же были уверены, что жизнь на оккупированных территориях Азербайджана будет продолжаться вечно. Но не тут-то было.
Да, гуманитарный аспект важен. Но нужно копаться и находить истоки, причины. А превращать это в басню о «невинных жертвах без прошлого» — это уже сварганенный на скорую руку сценарий для низкопробного сериала на один сезон.
Трагедия Карабаха — это боль азербайджанского народа, который сегодня чтит память павших за родину сыновей и ощущает торжество справедливости. Азербайджанские бойцы пролили кровь за свою землю, а армяне пострадали в результате бездарной, агрессивной и захватнической политики. И даже «пострадали» громко сказано. Правильно будет — терпели неудобства. Потому что нести ответственность за поддержку подобных идей все же приходится. А выборочная память — это самый удобный инструмент политического нарратива, когда до багряного цвета напрягаются щеки в привычном раздувании отдельно взятой истории до огромной драмы из реальной трагедии другого народа.
