По мнению политолога Константина Калачева, для Азербайджана открывается «окно возможностей» силового решения карабахской проблемы, пока Россия занята выяснением отношений с Украиной
«Россия большая страна, а людей мало. Надо беречь каждого. Будут еще другие геополитические вызовы. Помимо Украины»,- рассуждает один из ведущих российских политологов Константин Калачев.
По его мнению, Россия защищает те права русских на Украине, которых нет у самих россиян, и кто-то полагает, что придется давать их и россиянам. Однако у него на этот счет иное мнение: скорее продолжится завинчивание гаек и сокращение пространства для инакомыслящих.
Руководитель Политической экспертной группы Константин Калачев ответил на вопросы Minval.az по поводу событий в Крыму.
— Константин Эдуардович, как вы считаете, насколько вероятно, что Крым войдет в состав России в ближайшие месяцы?
— Собственно говоря, у меня и самого есть вопросы в связи с предстоящим референдумом, на которые никто не отвечает. Во-первых, на основании какого нормативного акта будет проводиться голосование в Крыму в следующее воскресенье? Во-вторых, какие избирательные комиссии организуют и проводят голосование в Крыму, когда они были образованы, кто финансирует проведение голосования и из каких средств? В-третьих, сколько избирателей включено в списки и существуют ли списки вообще? В-четвертых, сколько избирателей должно принять участие в голосовании, чтобы референдум был признан состоявшимся: 50%, 25% или любое количество? В-пятых, как будет производиться подсчёт голосов, исключительно вручную без внесения данных в систему компьютерного учета? В-шестых, почему в отличие от общепринятой принятой практики, когда на вопросы референдума дается исключительно ответы «да» или «нет», в данном случае предлагается выбрать из неполного перечня вариантов развития событий. Например, нет варианта «оставить всё как есть», или «сделать Крым самостоятельным государством»? И, наконец, если большинство стран мира уже заявили, что не признают референдум, то какой смысл его проводить? И какие правовые последствия наступают по итогам его проведения? Без ответов на эти вопросы можно говорить о принуждении к голосованию. Мои знакомые в Крыму пишут, что мнения разделились. Московские знакомые, у которых там живут родственники, говорят, что мнения по поводу присоединения делятся 50 на 50. Лично я — сторонник расширения автономии Крыма в составе Украины. Если же речь идет о присоединении к России, то необходимо соблюдение всех приличий, позволяющих говорить о реальности выбора большинства крымчан. С учетом фактора крымских татар, которых невозможно игнорировать, тогда надо говорить о Крымско-татарской автономии. Подобно тому, как устроены некоторые национально-территориальные образования РФ, где титульная нация не является большинством.
— Чем, по вашему мнению, Крым угрожает Карабаху? Я не имею в виду прямую угрозу Карабаху и интересам Азербайджана со стороны Крыма и стоящей за ним России. Речь о геополитических и политических угрозах после реализации московского плана «крымского сепаратизма», которые способны заметно осложнить для Азербайджана процесс урегулирования карабахской проблемы.
— Я думаю, что для Азербайджана открывается «окно возможностей» силового решения проблемы, пока Россия занята выяснением отношений с Украиной. Но вряд ли Азербайджан на это решится. Для Армении же параллели между Карабахом и Крымом очевидны. Если Россия решится на включение Крыма в свой состав, то и Армении можно будет поднять тему официального вхождения ныне формально независимого Карабаха в состав Армении, что значительно затруднит решение проблемы через переговоры в дальнейшем и оставит Азербайджану только силовой вариант.
— А существует ли такой вариант урегулирования кризиса, который мог бы устроить Россию и Запад?
— Линия водораздела в российском обществе сейчас лежит по критерию «верю» или «не верю» в саму возможность большой настоящей войны. Многие верят, что большую войну объявляли бессмысленной и невозможной десятки, если не сотни раз, начиная еще с изобретения арбалета, а потом пороха. Соответственно, мир зыбок, опасен, нуждается в осторожности и любые неудачные маневры или излишне агрессивный дипломатический обмен может кончиться кровопролитием. Я же считаю, что с необоснованным, самонадеянным неверием в большую войну можно просто пролететь как фанера над столицей одного из вероятных противников, и совершить ошибки, как это было перед первой мировой — «ну как же! какая может быть война с новыми пушками пулеметами, смысла в такой бойне нет, и народы ее не потерпят» — и второй мировой — «мир слишком хорошо помнит первую мировую». Пугает ли это наше политическое руководство? Не знаю. Но знаю, что России и будущему России кровь не нужна. А это упростило бы ситуацию для Запада. Мол, вот агрессор, все понятно, есть жертвы, льется кровь. Но при этом мир в экономическом плане слишком взаимозависим. Той же Германии нельзя потерять русский газ. Для всех сторон лучше компромисс. Компромиссом могла бы стать федерализация Украины и ее принципиальный отказ от участия в НАТО.
Прибавлением в семействе убыточных, разоренных и деградирующих регионов с принципиально нерешаемыми этническими и инфраструктурными проблемами — тяжелый груз для российской экономики. Но нельзя игнорировать наличие русского большинства на части территории Украины.
В то же время, нельзя решать эту проблему военно-силовым путем и побуждением к голосованию. Пока обе стороны — Россия и Украина — настроены чересчур решительно. Кроме того, есть мнение, что Путина волнует не судьба русских Украины, а возможность потушить революционное пламя Киева встречным огнем. Я бы не стал отрицать и такую мотивацию. Но, думаю, что главное — это желание Путина войти в историю как лидер, который вернул России Крым. Все остальное — предмет переговоров. По крымскому вопросу он, похоже, назад не сдаст, а переговоры готов вести только с позиции силы.
— Хочу заметить интересную закономерность. Так, после Крымской войны 1853-56 годов было отменено крепостное право в России, после русско-японской войны создалась Дума, после первой мировой войны произошла буржуазная революция, после афганской войны – распался СССР. Это говорит о том, что все эти события способствовали к усилению демократических норм в России, приводили к переменам. Можно ли ожидать какие-либо перемены и после крымского противостояния?
— Да, люди знающие историю, знают, что поражение России в Крымской войне привело к отмене крепостного права и либерализации. Но тут аналогии не вполне уместны. Сегодня Россия защищает те права русских на Украине, которых нет у самих россиян. Кто-то считает, что придется давать их и россиянам. Я считаю, что это вряд ли. Скорее продолжится завинчивание гаек и сокращение пространства для инакомыслящих.
Эмиль Мустафаев
