Эльмар Гусейнов. Прерванный полет

(Статья была написана 3 марта 2013 года)

«Азербайджанское общество отброшено на много лет назад. Но если говорить честно, то нам необходимо признать, что победить в сложившихся условиях было почти невозможно. Азербайджанская власть – это трайбовая мафия, победившая народ и узурпировавшая государство. Со своими врагами она расправляется на государственном уровне. Народ бессилен против мафии, поскольку в своих действиях она не отягощена моральными принципами. Она может пойти на любые действия, лишь бы сохранить свою монополию на власть. На власть, приносящую ей баснословные доходы».

Это написал журналист, которому сегодня исполнилось бы  46 лет. Всего. Но он навсегда останется в нашей памяти 38-летним Эльмаром Гусейновым…

Со дня смерти этого Журналиста прошло уже 8 лет. Заказчики и исполнители, как бы известны. Но, к ответственности не привлечены. Вопросы «Почему? Когда же они ответят перед законом?» неуместны. Наверное, так решено.

Об Эльмаре Гусейнове сказано, написано многое. Его коллеги стараются сделать так, чтобы молодое поколение журналистов знало: был такой человек, он есть и будет. Он навсегда останется в истории азербайджанской прессы. Он – пример для подражания.

Некоторые журналисты порой говорят, что перо – источник их дохода. Эльмар был из тех, для кого его перо было единственным оружием. Но, перо сломалось об свинец пистолета. Вот так и закончилась истории Журналиста Эльмара Гусейнова. Точнее, закончилась бы. Если бы не люди, которые несут память о нем эти коротко-долгие 8 лет и 3 месяца…

Журналист Рауф Миркадыров: «Мне позвонил Эльчин Шыхлы и сказал, что Эльмара убили…»

«Одно время мы с Эльмаром были даже очень дружны. Практически сутками мы проводили время вместе. Если вы знаете условия создания «Монитора», то, наверное, поймете: журнал вначале был частью «Зеркало», нам приходилось выпускать сразу несколько изданий, и порой сутками проводили в редакции. Однако потом, «Монитор» стал отдельным изданием. И вот в рамках этого тесного сотрудничества, мы очень сдружились. Иногда мы создаем себе кумиров, идеальный образ. Все мы люди, со своими слабыми и сильными сторонами. Я могу сказать, что он был очень хороший друг, но, не безупречный. А журналистом он был очень талантливым, а главное думающим. Порой бескомпромиссный. Порой его бескомпромиссность доходила до безрассудства»

 

«Задним числом очень трудно сказать, что мы потеряли, что мы приобрели…»

«Со смертью Эльмара трудно сказать задним числом, что потеряли мы, а что приобрели власти. Мы потеряли очень сильного, агрессивного, талантливого журналиста. Он был способен задеть за самое больное в обществе. Это очень важно. Порой необходимы такие люди, чтобы заставить общество проснуться от спячки. Мы потеряли такого человека. И дело не в том, что он журналист. Он был именно такой личностью. Вместе с Эльмаром, мы также потеряли некоторую свободу. Потому, что с его смертью, у многих журналистов появился какой-то страх. Многие журналисты просто перестали затрагивать определенные темы».

 

«Когда Эльмар погиб, все отошло на задний план…»

«Я сидел в редакции. Эльчин Шыхлы позвонил мне и сообщил об этом событии. Потом многие наши знакомы еще звонили. Я сел в служебную машину и поехал к его дому. Это был страшный, самый запоминающийся момент, который заслонил все остальное. Когда Эльмар погиб, все остальное отошло на задний план.

Я приехал туда. Там было очень много народа. Супруга Эльмара – Рушана никого не пускала: ни полицейских, ни знакомых. Сцена была ужасная. Полицейские не знали что делать. Рушана, увидев меня, позвала. Наверное, лежащий в луже крови Эльмар, запомнился мне больше всего».

Публицист Чингиз Султансой: «Его не смогли купить, запугать, можно было только так…»

Журналист и публицист Чингиз Султансой, один авторов журнала «Монитор» в 2001-2005 годы,  рассказал свои воспоминания об Эльмаре Гусейнове.

На вопрос о том, какая разница была между Эльмаром-журналистом и Эльмаром — другом, Ч. Султансой отметил, что разницу особо не чувствовал.

«Я, например разницы между Эльмаром человеком, другом и журналистом, главным редактором  не видел. Может быть это моя вина, что я не видел. Он был для меня замечательным редактором. Очень чутким. Про него иногда говорили, что он жесткий, грубый. Он был рослым и сильным человеком, порой, когда необходимо – жестким, но никак не грубым. Мы долго работали вместе. И я могу сказать, что он как редактор был очень чутким и бережным к своим авторам».

«Я никогда не договаривался о гонорарах с Гусейновым. Я слышал, как один из авторов устроил скандал из-за гонорара. Я, например, никогда и не просил гонорара за статьи. Я считал, что люди издают такой журнал, который издавать практически невозможно. Это был феномен. Степень свободы в «Мониторе» была выше, чем в любом другом издании в Азербайджане. И если его издают каким-либо образом, и ты там печатаешься, — я считал это для себя очень важным моментом, честью, — то, о каком гонораре речь? И это действительно так и было. Печататься у Эльмара означало пользоваться известностью. Любая вещь, опубликованная в «Мониторе», становилась очень читаемой, известной многим. Я был известен как журналист и до сотрудничества с Эльмаром Гусейновым, но с удивлением наблюдал, насколько внимательно отслеживается каждый мой материал в «Мониторе»».

 

«Я не ожидал от него такой поддержки…»

«Все мои воспоминания связанные с ним, яркие. Отмечу один случай. В 2002 году я участвовал на его свадьбе. Его свадьба прошла очень весело. Примерно через год, я готовился к свадьбе младшей дочери. Эльмар узнал об этом, и сразу предложил свою помощь. Узнав, что на свадьбу приглашены некоторые журналисты, общественные деятели, политики он сразу сказал, что планом рассаживания гостей будет заниматься он сам. И все это притом, что Эльмар был очень занят на работе,  у него уже была семья, он поддерживал отца и вдобавок его брат находился в тюрьме. Одним словом, забот полон рот. Но он, пришел и полдня сидел со мной, помогал скомпоновать гостей по списку по столам. В трудный момент он оказался рядом».

 

«Было дело, когда одна из читательниц заявила, что в статьях «Монитор»а бывает столько ошибок, что не хочется читать журнал…»

«Заявить такое авторам «Монитора», все равно, что сказать солдату, вернувшемуся с поле битвы, что у него ботинки заляпаны грязью, а гимнастерка в пыли. Ну и что? Вместо этого нужно было радоваться, что вообще вернулся живым. Такие глупые претензии были единичными. Большинство читателей однозначно симпатизировали ему. Это был выдающийся человек. У него была аура лидера, сильного и смелого журналиста, при этом цельного человека. Я не считаю случайным, что его убили. Его невозможно было запугать, его не смогли купить. По — иному заставить его замолчать просто не смогли. Оставался только этот путь…»

 

«А кончилось так трагически…»

«Я часто замечал, что когда человек смелый в жизни, он не всегда смелый журналист. И наоборот. Но есть и контрпримеры. Эльмар был наиболее ярким примером такого типа. Смелый, сильный, мужественный человек и в жизни и в журналистике…»

 

Ульвия Ахундова