Об успехе азербайджанского врача офтальмолога Нармин Гаджиевой заговорили в Казахстане. Предприниматель, нефтетрейдер, парашютист, Талгат Сулейменов рассказал в соцсетях историю лечения своего сына Тимура, у которого после тяжелой травмы, полученной в результате ДТП, была диагностирована частичная атрофия зрительного нерва.
По словам Сулейменова, семья несколько раз обращалась за помощью в ведущие российские медицинские учреждения. В Москве они прошли обследования в клиниках имени Гельмгольца, Сеченова, а также в Морозовской больнице и у специалистов Леонида Рошаля. Им говорили, что со зрением очень серьезные проблемы и перспектив мало. Никто не брался устранить паралитическое косоглазие.
Переломный момент наступил неожиданно. Находясь в состоянии сильного стресса после очередного разговора с женой, Сулейменов открыл Instagram. В ленте ему попалось видео азербайджанского офтальмолога Нармин Гаджиевой.
«И мне жена звонит оттуда, плачет: “Всё, у нас всё плохо, беда”. Я говорю: “Подожди, сейчас я всё решу”. Она: “Что ты решишь?” Я говорю: “Сейчас, подожди”. Я кладу трубку и понимаю: а что и как я решу? Я же не офтальмолог, я же не понимаю, о чём речь идёт. Я просто открыл Instagram, вкладку Reels. Я вообще никогда её не открывал. Открываю Reels и начинаю листать, думая о своем, и натыкаюсь на Instagram женщины. Она говорит: “Пациенту из Казахстана мы провели операцию, устранили то-то, подлечили зрение”. Тогда я зашел на ее страницу и стал изучать ее. Так я узнал, что она офтальмолог из Баку и что она делает то, что нам нужно. Там же была ссылка на WhatsApp. Я перехожу в WhatsApp, пишу: “Здравствуйте, меня зовут Талгат. У меня такая-то проблема, вот наши документы. Скажите, пожалуйста, можете нам помочь?” И через пять минут она отвечает: “Талгат, здравствуйте. Да! Да, я думаю, что я смогу вам помочь. Мы можем попробовать подлечить вас”», — вспоминает предприниматель.
По словам Сулейменова, ответ пришел всего через несколько минут. Гаджиева предложила приехать в Баку и пройти лечение. Сначала сама идея показалась семье необычной. Как рассказывает Сулейменов, одним из этапов лечения стали инъекции в область плеча. Поначалу он не понимал: где глаза и где плечо? Как это вообще может работать? Тем не менее семья решила строго следовать рекомендациям врача.
После курса лечения они вновь отправились в Москву, где сын прошел повторное обследование. Именно тогда, по словам Сулейменова, врачи увидели положительную динамику по сравнению с предыдущими исследованиями.
«У меня есть документы — обследования до лечения и после. Там зафиксировано улучшение. Российские специалисты спрашивали: что вы делали?» — говорит он.
По словам отца, семье было важно получить не только субъективное впечатление об изменениях, но и медицинские результаты обследований, позволяющие сравнить состояние ребенка в разные периоды. После этого Сулейменов начал подробнее изучать профессиональный путь Нармин Гаджиевой и медицинское учреждение, где она работает. Он отмечает научную школу специалиста и связывает ее деятельность с Национальным центром офтальмологии имени академика Зарифы Алиевой.
Сегодня, спустя долгое время после начала лечения, Сулейменов говорит о заметных изменениях в состоянии сына.
«Для меня как для отца это прежде всего история о том, что нельзя опускать руки. Когда тебе говорят, что перспектив практически нет, ты все равно должен искать возможность помочь своему ребенку», — отмечает он.
