Никто не станет отрицать опасность, связанную с обладанием ядерным оружием. Однако эта опасность становится гораздо более острой в зонах боевых действий, где ядерные материалы и оружие подвергаются риску кражи, а реакторы могут стать мишенью для бомб и ракет. Эти риски — наиболее очевидные на Ближнем Востоке, охваченном хаосом — поднимают волнующие вопросы по поводу безопасности ядерных активов в нестабильных странах во всем мире.
Два последних события показывают, что поставлено на карту. 9 июля группа боевиков, известная сейчас под названием «Исламистское государство», захватила 40 килограмм соединений урана в университете Мосула в Ираке. Захваченный уран не был оружейным; международные инспекторы вывезли все опасные материалы из Ирака после войны в Персидском заливе 1991 года (и именно поэтому он не был найден после вторжения Соединенных Штатов в 2003 году). Однако какой была бы международная реакция, и вообще была ли бы она, в случае если бы речь шла об обогащенном уране?
В тот же день ХАМАС запустил три мощные, разработанные в Иране ракеты из сектора Газа по израильскому реактору Димона. К счастью, две ракеты прошли мимо цели, а третью Израиль успел перехватить. Однако данный эпизод представляет собой серьезную эскалацию военных действий и служит важным напоминанием об уязвимости ядерных реакторов, расположенных в зонах боевых действий.
На самом деле, ХАМАС уже делал аналогичные попытки нападения на комплекс в Димоне в 2012 году, как и Ирак в 1991 году, с целью высвобождения содержимого объекта и нанесения радиологического ущерба населению Израиля. (Преступники, судя по всему, не имели понятия о том, что при определенных погодных условиях выбросы радиоактивных отходов могли выпасть в основном на палестинском Западном берегу.)
Разумеется, возможно, что эти события являются аберрацией. В конце концов, до сих пор в истории существует только один конфликт, во время которого власти потеряли контроль над опасными ядерными материалами — это произошло во время грузино-абхазской войны в 1990-х годах, когда неизвестные силы захватили небольшое количество высокообогащенного урана из исследовательского института.
Аналогично этому, несмотря на существование множества прецедентов атак на ядерные реакторы во время их строительства, единственная угроза работающей станции в зоне ведения боевых действий за пределами Израиля возникла в начале боевых действий в бывшей Югославии, когда сербские националисты рассматривали вариант нападения на словенскую атомную электростанцию Кршко и направили к станции боевые самолеты. Операторы станции временно заглушили реакторы, чтобы минимизировать риски радиационного выброса, однако дальше угроз дело не зашло.
Действительно, всякий раз, когда ядерные активы были в наибольшей опасности — во время распада Советского Союза, культурной революции в Китае и путча в Алжире (когда группа мятежных отставных генералов нацелилась на ядерную установку, которую Франция испытывала в алжирской пустыне) — не было утечки ядерных материалов из них. Даже сегодня в Украине, несмотря на эскалацию гражданского конфликта, 15 атомных энергоблоков страны остались нетронутыми (хотя даже с учетом новых защитных мер, принятых украинскими чиновниками, это может легко измениться).
Невозможно предугадать, будет ли сохраняться данная благоприятная тенденция. Однако последние события на Ближнем Востоке показывают, что существуют основания для беспокойства в других нестабильных странах, а именно в Пакистане, Северной Корее и Иране.
Пакистан имеет обширную программу по созданию ядерного оружия и стоит перед лицом экспансивного джихадистского мятежа, который уже избирал в качестве целей военные базы, подозреваемые в хранении ядерного оружия. Хотя в Пакистане пока не было утечек ядерного топлива и правительство настаивает на том, что безопасность остается на высоком уровне, все более частые и тяжелые приступы нестабильности вызывают серьезные вопросы о будущем.
Хотя ядерный арсенал Северной Кореи значительно меньше, стойкие сомнения относительно устойчивости режима делают его предметом серьезной озабоченности. В случае краха режима — что вполне вероятно — было бы трудно предотвратить утечку его запасов оружия или даже их использование.
В свою очередь, Иран кажется относительно стабильным, по крайней мере, по сравнению с соседями. Однако он стоит перед лицом неопределенного политического будущего. Если возникнет борьба за власть, большой реактор в Бушере может быть использован в качестве разменной монеты.
Для снижения подобных рисков международное сообщество могло бы сохранять свою традиционную политику и тихо сидеть, надеясь, что правительство сохранит контроль над своей ядерной инфраструктурой. Однако Соединенные Штаты, со своей стороны, больше не удовлетворены подобным подходом. Согласно сообщениям СМИ, они разработали стратегию развертывания сил специального назначения для нейтрализации ядерного арсенала Пакистана в случае, если власти потеряют контроль над ним. И некоторые мозговые центры, связанные с правительством, обнаружили возможность развертывания вооруженных сил США для устранения ядерных рисков в Северной Корее в случае краха режима.
Однако подобные планы ни в коем случае не являются абсолютно надежными — не в последнюю очередь из-за трудностей поиска скрытых ядерных хранилищ и реакторов, оснащенных средствами защиты. Кроме того, готовность американской общественности к участию в новой военной авантюре, при упоре на внутреннюю безопасность, можно считать в лучшем случае сомнительной.
Вместо того чтобы дожидаться, пока серьезные события приведут к вынужденным поспешным действиям, ведущим державам необходимо начать участие в открытой дискуссии для определения наилучшего подхода к решению ядерных рисков в нестабильных странах и поиску путей сотрудничества в случае необходимости. В конце концов, даже соперничающие державы, такие как Китай и США или Индия и Пакистан имеют общий интерес к предотвращению попадания самых опасных вооружений в мире в руки самых фанатичных умов.
inosmi
