Вадим Дубнов, политический обозреватель РИА Новости.
Официальный представитель администрации президента Азербайджана Эльнур Асланов выступил с заявлением о том, что «Азербайджан не позволит какой-либо стране или стороне вмешиваться в вопрос восстановления юрисдикции на собственных территориях». «Азербайджан сейчас силен и независим как никогда, — сказал Асланов, — Азербайджан сегодня располагает как мощной армией, так и независимой политикой».
Столь жесткое заявление Баку адресовано Москве и является ответом на интервью газете «Красная звезда» полковника Андрея Рузинского, командира российской военной базы в Армении.
«В случае принятия решения руководством Азербайджана по восстановлению юрисдикции над Нагорным Карабахом силовым путем военная база может вступить в вооруженный конфликт в соответствии с договорными обязательствами Российской Федерации в рамках Организации Договора о коллективной безопасности», — сказал, в частности, полковник Рузинский.
Ошибка полковника
Интервью вышло почти месяц назад, 10 октября, на следующий день после президентских выборов в Азербайджане, и, возможно, поэтому реакция Баку получилась столь неоперативной.
Да и вообще, сам скандал стал набирать обороты именно в последние дни. 4 ноября, принимая в Баку сопредседателей Минской группы ОБСЕ и личного представителя главы ОБСЕ Анджея Каспшика, министр обороны Азербайджана Закир Гасанов упомянул об этом интервью. В ответ российский сопредседатель Игорь Попов не исключил, что высказывание полковника Рузинского было «недоразумением», и обещал расследовать это дело.
Между тем, если бы не злополучная фраза, интервью, скорее всего, так и осталось бы фактом истории 102-й российской военной базы в Гюмри. Да и сама эта фраза выглядела бы столь же дежурным пассажем, если бы не являлась принципиальной, и отнюдь не только политической ошибкой.
И Россия, и остальные члены ОДКБ считают Нагорный Карабах территорией Азербайджана. Из чего следует, что никакие ссылки на договорные обязательства не дают основания говорить о вовлечении российских военных в возможный конфликт на стороне Армении.
На это обратил внимание и депутат азербайджанского парламента Джейхун Османлы: устав ОДКБ не допускает вторжения на азербайджанскую территорию, а планов нападения собственно на Армению у Азербайджана нет.
«Недоразумение» как намек?
Однако если предположить, что ошибка Рузинского носила все-таки дипломатический характер, то интрига выходит чрезвычайно выразительная. Россия в этом случае использовала долгожданную возможность поддержать официальный Ереван, который в сентябре евроинтеграции предпочел Таможенный союз. Этот выбор армянская власть объясняла безальтернативностью ОДКБ как системы безопасности. Поэтому заявление полковника предназначалось и для той части общества, которая была настроена на Вильнюс и Европу.
Карабахский конфликт в его нынешнем состоянии – это и есть конфликт заявлений и битва деклараций между Ереваном и Баку. Москва, как и другие сопредседатели Минской группы, формально держалась в стороне, время от времени делая подвластные трактовке жесты и намеки, вроде напоминания о приоритете, скажем, принципа территориальной целостности.
Возможно, что-то подобное случилось и сейчас.
Спустя несколько недель после визита российского президента в Баку и президентских выборов в Азербайджане, возможно, стало ясно, что никакого потепления между Баку и Москвой не произошло. Возможно, не забыли в Москве и неприятный осадок от инцидента с оговоркой диктора на подписании российско-азербайджанского договора в Баку министрами иностранных дел.
Баку против статус-кво
Однако и Баку, пережив все треволнения, связанные с организацией очередной президентской победы, возможно, не преминул принять пас с российской военной базы, особенно когда оставалось только дождаться визита сопредседателей Минской группы.
О своем праве использовать военную силу, если иссякнут дипломатические средства убеждения, Баку напоминает регулярно, и это логично: Азербайджан – единственный участник урегулирования, не заинтересованный в сохранении статуса-кво.
В нынешнем замороженном состоянии конфликта время играет на Армению и Карабах, а поскольку в следующем году исполнится 20 лет перемирию, эта замороженность вполне устраивает и мировое сообщество, для которого самое главное, чтобы не было войны. Нарушать покой Баку может одним-единственным способом: напоминать о своей мощной армии, как это сделал Эльнур Асланов.
Все стороны привыкли к мысли о том, что в планы Баку, построившего свое благосостояние на сырьевых контрактах, возобновление боевых действий никак не входит. Однако там, где линия разъединения по-прежнему напоминает линию фронта, с которой отлично простреливаются гражданские объекты, ход событий может не проконтролировать даже самая жесткая власть.
Сопредседатели Минской группы в ходе нынешнего визита с тревогой отметили то, к чему в зоне конфликта в течение этого года уже успели привыкнуть: в дополнение к ставшим довольно интенсивными перестрелкам, обстрелам стали подвергаться дороги прифронтового Тавушского района Армении.
Обе стороны традиционно обвиняют друг друга. Военные специалисты отмечают: в таких ситуациях уже невозможно определить, кто начал первым.
Компенсация для президента?
Понимание того, что война может начаться из-за случайной провокации с любой стороны, само по себе становится политическим фактором, от которого выигрывает, скорее, Баку: любая нестабильность в зоне конфликта становится для международных посредников поводом для давления на Ереван, которому предлагается проявить уступчивость.
А после сентября армянская позиция стала еще более уязвимой: отказ от евроинтеграции, по мнению многих аналитиков, повлек за собой значительное ослабление политических позиций Армении и лично ее президента.
Причем иногда это заметно даже в отношении к Армении со стороны будущих партнеров по Таможенному союзу: скажем, Александр Лукашенко предложил Еревану, прежде чем вступать в ТС, решить свои проблемы с карабахским конфликтом.
В этой ситуации заявление полковника Рузинского могло бы быть для Сержа Саргсяна хоть небольшой, но все же моральной компенсацией.
Но, судя по всему, использовав скандал для обозначения своих позиций, стороны согласятся считать его исчерпанным. Во всяком случае, именно в ходе нынешнего турне сопредседателям Минской группы удалось согласовать организацию очередной встречи президентов Алиева и Саргсяна, которая должна состояться до конца ноября. Интервью полковника Рузинского не помешало.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
