В последние время в европейской политике все чаще наблюдается тенденция, которая красноречиво говорит о смещении акцентов в подходах к конфликтам, где вместо давления на агрессора, усилия все чаще направляются на тех, кто находится в более уязвимом положении. Эта линия поведения особенно заметна на фоне российско-украинской войны, где по мере затягивания противостояния европейские лидеры все отчетливее действуют вопреки логике.
Впрочем, подобная позиция, которую демонстрирует Евросоюз, как никому известна Азербайджану. Ведь наша страна на собственном опыте сталкивалась с таким подходом европейской дипломатии.
В течение почти тридцати лет армяно-азербайджанского конфликта, да и после завершения его, европейские политики нередко занимали однобокую позицию с «армянским душком». Старый Свет, пренебрегая нормами международного права, активно продвигал нарратив, согласно которому агрессор – Армения часто менялась местами с жертвой агрессии – Азербайджаном. И даже предлагали Баку смириться со сложившимся статусом-кво, и распрощаться с захваченными территориями. Не вышло.
Стоит признать, что, к сожалению, ранее армянской стороне удавалось эффективно доносить свой лживый дискурс относительно конфликта до западной аудитории, в то время как справедливая позиция Азербайджана и его аргументы методично и последовательно игнорировались.
Похожая ситуация сегодня наблюдается и в отношении Украины. Европейцы все чаще призывают Киев проявить гибкость, пойти на компромиссы или пересмотреть свои позиции. Формально это объясняется стремлением к миру, но на практике речь идет о нарушении территориальной целостности Украины. Но на этом сходство между Украиной и Азербайджаном во многом заканчивается. В отличие от Баку, Киев с первых дней противостояния с Москвой получил масштабную поддержку, которая продолжает поступать и сегодня. Речь идет не только о странах Евросоюза, но и о Соединенных Штатах, которые сыграли ключевую роль в обеспечении финансовой, военной и политической помощи. Этот фактор существенно меняет баланс и позволяет Украине сохранять устойчивость даже в условиях затяжного конфликта.
Изначально эта поддержка сопровождалась жесткими и однозначными заявлениями европейских лидеров. Президент Франции Эммануэль Макрон неоднократно подчеркивал, что его страна будет поддерживать Украину до победного конца и не допустит ситуации, при которой агрессия окажется вознагражденной. Он также говорил о необходимости укрепления оборонного потенциала Европы, чтобы подобные кризисы не ставили под угрозу безопасность континента.
Схожую позицию занимала и глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, заявляя, что Европейский союз будет рядом с Украиной столько, сколько потребуется. В ее выступлениях акцент делался на долгосрочную поддержку, включающую финансовую помощь, поставки вооружений и гуманитарные программы. Однако с течением времени бремя этой поддержки становится все более ощутимым для самих европейских стран. Экономические трудности, рост цен на энергоносители и внутренние социальные вызовы постепенно меняют общественные настроения.
Если на раннем этапе конфликта доминировала идея безусловной поддержки, то сегодня все чаще звучат более сдержанные оценки. Политики вынуждены учитывать позицию избирателей, для которых внешнеполитическая повестка уже не выглядит столь однозначной. Показательно, что даже те политики, которые ранее занимали жесткую позицию, начинают корректировать свою риторику. Так, буквально сегодня канцлер Германии Фридрих Мерц, которого принято считать сторонником более решительного курса, заявил, что Украине, возможно, придется смириться с уступкой части ее территории.
«В какой-то момент Украина подпишет соглашение о прекращении огня; в какой-то момент, будем надеяться, мирный договор с Россией. Тогда, возможно, часть территории Украины перестанет быть украинской», — сказал он.
После этих слов Мерца, можно предположить, что подобные призывы из уст различных европейских политиков будут звучать все чаще в ближайшее время, отражая изменение общего настроя внутри Европы. При этом, тот же Мерц пытается представить территориальные уступки как некое благо для Украины, заманивая Киев «раем» в виде членства в Евросоюзе. Но главное то, что сама перспектива вступления Украины в данный «европейский клуб» остается весьма туманной. Если украинская сторона рассчитывает на более ранние сроки, например к 2027 году, то в ряде европейских стран уже звучат оценки, что даже к 2028 году такой сценарий может оказаться нереалистичным.
В результате складывается ситуация, которую можно охарактеризовать как своеобразный «шаг назад» со стороны Европы. Риторика становится менее категоричной, а действия — более осторожными. Скорее всего, это связано и с санкционной политикой.
Несмотря на многочисленные пакеты ограничительных мер, которые действительно создают определенные трудности для российской экономики, их эффект далеко не всегда соответствует ожиданиям. А все эти многочисленные пакеты санкций, которые хоть и доставляют неприятные уколы российской экономике, на практике не особо сказываются на ее устойчивости. И порой складывается впечатление, что вся эта «санкционная возня» лишь для отвода глаз.
