В интервью DW он назвал «пустым» и «декларативным» указ президента России о реабилитации крымско-татарского народа. А отношение Москвы к крымским татарам вызывает, по его словам, пессимизм, а не надежду на решение их проблем.
– Что вы думаете по поводу указа российского президента Владимира Путина о реабилитации, в частности, крымских татар?
– Мы ожидали чего-то подобного. Но указ, увы, вышел таким, каков есть – о мерах по реабилитации армянского, болгарского, греческого, крымско-татарского и немецкого народов, их государственной поддержки, возрождения и развития. Это ошибка. Ведь ни о каких народах, которые я перечислил, не может быть и речи. Это были группы, высланные по принципу национальной принадлежности.
Коренной народ Крыма – это крымские татары, но президент России не видит нас в этом качестве. Такое отношение вызывает у нас изрядный пессимизм, а не надежду. Кроме того, в указе Путина нет никакой конкретики. Я не хочу обидеть президента России, но, с моей точки зрения, в целом документ является пустым, носящим декларативный характер.
– Может быть, это заурядная попытка «подкупить» крымских татар, перетянуть их на свою сторону?
– В указе, извините, нет предложений, от которых, как говорится, нельзя было бы отказаться.
– И все же. Насколько велико единство крымских татар? Не грозит ли им раскол?
– Стопроцентного единства, конечно, ни у кого не бывает. Это понятно, учитывая социально-бытовые условия, в которых крымские татары находились в последние десятилетия. Не были, в частности, решены все вопросы, касающиеся обустройства вернувшихся в Крым из Узбекистана и других республик Центральной Азии после депортации. Но сегодня, независимо от этого, как показал последний курултай (съезд. – Ред.) крымско-татарского народа, мы едины. Другое дело, всегда есть группы критикующих. Весьма красноречив тот факт, что заместителем представителя президента России в Крыму стал Васви Абдураимов, который в 2008 году во время «российско-грузинской войны», возглавляя партию крымских татар «Милли Фирка», обратился президенту России – тогда им был Медведев – с просьбой ввести войска в Крым, где, по его словам, крымским татарам грозил геноцид. При всем моем критическом отношении к украинским властям это не соответствует действительности.
– Вы упомянули социально-бытовые проблемы, с которыми сталкиваются крымские татары. Одна из наиболее острых среди них, насколько я знаю, неурегулированный вопрос о собственности на те земельные участки, на которых построили себе дома вернувшиеся на родину крымские татары. Намечается ли решение этой проблемы?
– Уверенности в том, что крымские татары смогут остаться в своих домах, нет. Дома они строили на участках, которые осваивали в процессе самовозврата, поскольку украинское государство и крымские власти не выделяли крымским татарам участки под домостроительство. Они были вынуждены самовольно строить себе дома. Так возникли места компактного проживания крымских татар. Процесс документирования и регистрации до конца так и не доведен.
И существует весьма серьезная опасность, что в соответствии с российским законодательством крымские татары могут быть лишены этих участков, что им предложат разобрать свои дома и освободить землю. Ни об этом, ни о других волнующих нас сегодня проблемах в указе Путина нет ни слова. Я считаю, что прежде чем такой указ выпускать, нужно было хотя бы создать мониторинговую группу для изучения ситуации на месте.
– Россия аннексировала Крым, среди прочего, и под тем предлогом, что надо было, дескать, защитить национальные меньшинства на полуострове. Вы чувствуете такую защиту?
– Мы не обращались к президенту России с просьбой нас защитить. Мы также бойкотировали референдум, который, по нашему мнению, был сфальсифицирован, а цифры – нарисованы. По нашим оценкам, в референдуме приняли участие не более 34 процентов всего населения Крыма. Но сегодня даже среди тех, которые голосовали и так хотели присоединения Крыма к России, наблюдается определенное разочарование – вследствие повышения цен, а также общей ситуации. В Крыму даже шовинистические, пророссийски настроенные организации или их представители привыкли жить в условиях определенной свободы, которая все-таки была на Украине. Сегодня они тоже недовольны.
Но окончательное прозрение наступит чуть позже. В самой же формуле по защите соотечественников есть и обратная сторона. Завтра, например, и Китай может начать – в том же тоне, который задала Россия – защищать своих соотечественников на территории Сибири или Дальнего Востока.
– Чем так прогневал Мустафа Джемилев крымские власти, что ему запретили въезд в Крым?
– Я, честно говоря, не верю, что действия крымских властей и, в частности, возглавляющего их господина Аксенова, не были скоординированы с Кремлем. Скорее всего, такое решение было инспирировано Москвой. Господин Аксенов выполняет какой-то заказ. Мустафа Джемилев, как бы к нему ни относились, это всемирно известная личность – в прошлом советский правозащитник, диссидент, 17 лет отсидел в советских лагерях, боролся за право возвращения крымских татар на их историческую родину.
Джемилев – один из тех, кто противостоял той системе в СССР, которую называли «империей зла». От этой системы, кстати, в разы больше, чем другие народы, включая крымских татар, пострадал сам русский народ. Но сегодня люди этой категории в России пришлись не ко двору. Я бы хотел, чтобы этот случай прокомментировали из Москвы, объявили бы недоразумением. Но таких недоразумений очень много. И это заставляет в целом сомневаться в российской политике по отношению к Крыму и крымско-татарскому народу.
