Оживший кошмар армянских националистов. И российских «державников»

7 октября, 09:33, 2021

В ближайшие дни регион отметит очередную историческую дату— сто лет назад, 13 октября 1921 года, между советской Россией и Турцией был подписан Карсский договор. Что уже само по себе предполагает и экскурсы в историю в СМИ, и дискуссии в экспертном сообществе, и многое другое.

И, судя по всему, все это оказалось нагрузкой для психики некоторых персон.

Марго Симоньян в очередной раз напомнила о себе. И разразилась громогласным текстом: «Я, конечно, хочу вернуть Карс и Арарат. России. Которой они и принадлежали до позорного Карсского мира, когда они от России ушли. Я человек вполне себе имперского, российского сознания — я вообще хотела бы вернуть все. И то, что по не менее позорному, а может, и более позорному Брестскому миру, когда мы отдали треть населения и огромные части территорий своей страны».

Здесь можно, конечно, с изрядной долей иронии разобрать этот короткий отрывочек по пунктам. Поинтересоваться, к примеру, у мадам Симоньян: как она вообще собирается «вернуть Карс и Арарат»? Особенно с учетом маленькой детали: у советской России, которая как раз накануне подписания Карсского договора аннексировала три государства Южного Кавказа, граница с Турцией имелась, а у сегодняшней РФ такой границы уже нет? Присоединить к Армении, о чем на ереванских кухнях рассуждают, мечтательно закатывая глаза? Но тогда причем здесь Россия и «имперское сознание» самой Марго Симоньян? Может быть, она уже считает Армению субъектом Российской Федерации? Впрочем, выдавать армянские территориальные аппетиты за самые что ни на есть коренные интересы России — это в армянской тусовке «классика жанра».

Только вот, во-первых, госпожа Симоньян — не просто частное лицо, а еще и по совместительству руководитель российского пропагандистского суперхолдинга. Это та самая Марго Симоньян, которая отправилась на интервью к президенту Беларуси Александру Лукашенко и ни словом не обмолвилась о поставках Азербайджану РСЗО «Полонез». А теперь она, если уж называть вещи своими именами, озвучивает притязания на территорию Турции, соседней страны с мощной армией, и еще входящей в НАТО. А во-вторых, выдала она весь этот свой полет мысли (если уж кому-то режут слух выражения типа «бред») по горячим следам визита в Россию президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и его переговоров с президентом РФ Владимиром Путиным. Так что же происходит сегодня? У нее взыграли национальные чувства? Или…

Итоги этих переговоров остаются за закрытыми дверями. Тем более что после саммита не было совместного выхода к журналистам. Но осведомлённые эксперты уверены: президентам удалось договориться по многим вопросам. Такого мнения, в частности, придерживается Александр Дугин, который, комментируя итоги саммита в интервью турецким СМИ, уверенно заявил, что Россия и Турция не будут «сталкиваться» ни в политическом, ни в экономическом отношении.

Более того, в прессе уже появилась «утечка», что итогами переговоров крайне недоволен сирийский диктатор Башар Асад — а это верный признак, что никакого силового карт-бланша в Идлибе не предвидится.

Другое дело, что в московских кабинетах и коридорах власти, судя по многим косвенным признакам, развернулась нешуточная «фракционная борьба» между «прагматиками», выступающими за дальнейшее развитие отношений с Турцией и отказ от резких и агрессивных шагов, с одной стороны, и «ястребами-державниками», для которых Турция — это враг на все времена, с другой. И вот для последних удачные переговоры Путина и Эрдогана — это нож в сердце и крах всех идеалов. Может ли втянуться в эту фракционную борьбу мадам Симоньян — это даже не риторический вопрос. Тем более что для армянских националистов самый страшный кошмар — это, как выражаются в их среде, «русско-турецкий сговор». Таковым здесь считали и считают прежде всего Московский и Карсский договоры, которые поставили крест на притязаниях Армении на Восточную Анатолию. А теперь в Ереване с понятным замиранием сердца наблюдают за дипломатией высшего уровня между Москвой и Анкарой, пытаясь понять: Армению уже окончательно «сдали»? Или еще есть шанс удержаться в роли «форпоста»? И если такой шанс есть, то как далеко в поддержке своего «форпоста» теперь зайдёт Москва? Точнее, как далеко она точно не зайдёт?

Возможно, на уровне эмоций и даже закрытых дискуссий всего этого следовало ожидать. Другой вопрос, что теперь борьба «прагматиков» и «державников» выплескивается в информационное пространство. И тут уже не получится не спросить: за мадам Симоньян просто не уследили? Ей предоставлена слишком большая свобода рук, точнее, свобода языка? Или фракционная борьба в Кремле уже перешла в стадию «перетягивания внешней политики» хотя бы на уровне ее информационного обеспечения?

И вот это уже вопросы не лично к Симоньян.

Нурани