«В своем отношении к коронавирусу Россия предстает в очень плохом свете. Если сначала опасность систематически преуменьшалась, то сегодня показатели смертности в стране предположительно являются одними из наиболее высоких в мире. Уже в 1892 году Российская империя едва справлялась с холерой», — пишет на страницах швейцарского издания Neue Zürcher Zeitung Штефан Кирмзе, историк и эксперт по Восточной Европе и Евразии из Центра изучения современного Востока им. Лейбница в Берлине. Об этом сообщает Инопресса.
«Оба случая различным образом обнажают границы государственной власти. Когда в 1892 году на Российскую империю обрушилась холера, на ее пути не было препятствий. Масштабные экономические проблемы и государственная власть, которая реагировала чересчур рьяно или не реагировала вовсе, благоприятствовали стремительному распространению болезни. Нехватка земли и безработица привели к обнищанию крестьян, которым теперь приходилось наниматься на работу в городах и на фабриках», — повествует автор статьи.
«Такой тенденции противостояла тревога государства о потере контроля. Революционные идеи перевели верхний слой общества в перманентное состояние повышенной готовности. Как и при предыдущих вспышках, холера пришла из Персии: первый случай был зафиксирован на железнодорожной станции Закаспийской железной дороги в середине мая 1892 года. Уже в том же месяце случаи заболевания появились вдоль железнодорожной линии в Самарканде и Узун-Аде, порту у Каспийского моря. В конце мая власти проинформировали министерство внутренних дел. Но Ашхабад, столица Закаспийской области (сегодня Туркменистана), был далеко, поэтому в Санкт-Петербурге выжидали».
«Когда 3 июня наконец были приняты меры против холеры — в частности, изоляция зараженных, перекрытие транспортных путей и увеличение численности пограничников — гонка на суше и море уже была проиграна. 6 июня был зафиксирован первый случай холеры «по эту сторону» Каспийского моря в Баку, — говорится в статье. — Если изначально распространению болезни способствовала торговля, то вскоре к ней добавилось бегство из пострадавших регионов. Множество людей пытались переправиться к устью Волги, чтобы оттуда попасть в регионы, считавшиеся безопасными. (…) В Баку работавшие на нефтяных месторождениях батраки, среди которых начала свирепствовать холера, неделями осаждали администрацию губернатора и безуспешно требовали выхода в море. Здесь одержали верх страхи властей. В сотрясаемой кризисом империи речь прежде всего шла о символах силы. Выполнить требования толпы означало проявить слабость. (…) Так во время кризиса выкристаллизовался политический стиль, отмеченный взрывной смесью нерешительности и беспощадности».
«Все лето холера свирепствовала в России и принесла с собой насилие и мятежи. Насилие было направлено прежде всего на блюстителей порядка и медиков. В Астрахани избили врачей и санитаров, подожгли больницу. Вскоре пламенем была объята и больница в Саратове, — пишет Кирмзе. — (…) Также и во время коронакризиса угрозы убийством в адрес эпидемиологов — не редкость. По российскому телевидению врачи играют второстепенную роль, однако во многих регионах страны уже произошли нападения на сотрудников скорой помощи, которых вызвали к пациентам с подозрением на коронавирус и которых жестоко избили взбешенные соседи или родственники. Отчасти это произошло из-за защитной одежды медиков, которая заставляла людей чувствовать, что они прокаженные».
«Это напоминает об одном из просчетов властей в 1892 году, когда больных перевозили на черных повозках с надписью «Холера». Их вид сильно подогрел беспорядки в Саратове», — отмечает историк.
«Как тогда, так и сегодня отрицание и насилие подпитываются прежде всего недостаточной или ложной информацией. Если сегодня вводящие в заблуждение сообщения распространяются через соцсети и мессенджеры, то раньше слухи распространялись торговцами и странниками. (…) В сегодняшней России проблема фейковых новостей взрывоопасна. Пока коронавирус был далеко, финансируемые государственными источниками телеканалы и сайты занимались скорее распространением отчасти намеренно ложной информации о вирусе в Европе. Так как сегодня Россия сама сильно страдает от эпидемии, она усиленно концентрируется на том, чтобы выслеживать фейковую информацию в собственной стране. (…) Здесь прослеживается традиция Российской империи, где также строго преследовалось «распространение ложных слухов».
«В российских СМИ чаще всего над всем стоит президент Путин. В этой связи примечательно, что в последние недели президент залег на дно. Борьба с вирусом передана в основном губернаторам и мэрам на местах».
«В 2020 году кризис дает возможность проявить себя. В 1892 году все было иначе. Хотя и тогда большинство администраций взяли ситуацию под контроль, лишь когда начали подстраивать указания из Петербурга под местные условия, с кризисом справились не царь и его министры, а местные действующие лица. И все же кризис не смог навредить автократии. В провинции прочно закрепилось представление, что царь-батюшка поступает правильно, но его чиновники на местах некомпетентны».
«Во времена слухов и медицинского неведения едва ли можно было блеснуть антикризисным управлением в глазах населения. Наоборот, как пишет Штефан Визе в своей книге «Погромы в Российской империи» (2014), беспорядки 1892 года были не реакцией на саму холеру, а ответом на меры, которые казались излишними».
«Сегодня поток информации и ожидания людей другие. Сегодня ценится участие государства и решительные меры. Если холера еще показывала границы сильного государства, то коронавирус скорее символизирует его возрождение», — заключает историк.
