Государство начинается с границ, цивилизованное поведение на мировой арене с их уважения — это аксиома. Что, впрочем, не отменяет огромного количества территориальных споров между государствами — разной, скажем так, степени напряженности. Распад СССР тоже оставил после себя немало «несогласованных» и «неуточненных» участков границы, в том числе между РФ и Эстонией. Спикер парламента Эстонии Хенн Пыллуаас официально заявил в телеинтервью: «Позиция [правительственной] коалиции состоит в том, что мы не будем продвигаться с ратификацией пограничного договора (с Россией — Minval.az)».
Здесь, конечно, можно рассказывать предысторию и напоминать, что еще в 1920 году между независимой Эстонией и Советской Россией был заключен Тартусский договор о границе, но в в 1940 году Эстония была оккупирована СССР, а в 1945 году часть ее земель, в том числе нынешние Ивангород и Печоры, были переданы России, что в Таллинне с этим не смирились, наконец, что согласованный в феврале 2014 года новый договор о границе парламент Эстонии в первом чтении ратифицировал, а вот Госдума ратификацию отложила, сославшись на «неподходящую атмосферу», а глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что «Россия вернется к этому вопросу в случае, если двусторонние отношения будут развиваться конструктивно», что уже напоминает открытый территориальный шантаж, особенно на фоне «ползучих претензий» РФ на эстонскую Нарву, и вообще неясно, кто «первый начал».
Но нет сомнений в другом. Отказ парламента Эстонии от ратификации договора с РФ — это не просто демарш. По сути дела, в Таллинне обозначили возможность «внешней ревизии» российских границ. И вряд ли сделали это наобум, без учета, скажем так, «общей международной обстановки». После аннексии Крыма России вряд ли стоит рассчитывать на пиетет в отношении собственных границ. Так что созданный Хенном Пыллуаасом прецедент вполне может запустить «принцип домино». А под ударом, в числе прочего, может оказаться и главный «форпост» России на берегах Балтийского моря — Калининградская область.
То, что Калининград — это бывший Кенигсберг, в СССР не особо скрывалось. Но вот под строжайшим запретом были упоминания, что у этого города есть и литовское название — Караляучус, а эти земли, входящие в состав то Тевтонского ордена, то Пруссии, именовались «Малой Литвой» или просто «Литвой». За вопрос, правда ли, что, кроме «Калининград» и «Кенигсберг», у этого города есть еще и название «Караляучус», можно было получить 15 лет лагерей. Рассматривали ли в СССР вероятность, что «удержать» страны Балтии не получится, или вообще не желали терпеть «неславянского» присутствия в незамерзающем порту на Балтике, остается только гадать. Но сегодня запрещать литовцам помнить о том, что Калининград — это не только Кенигсберг, но и Караляучус, уже не получается. И в литовском городке Пагегяй на центральной площади уже стоит выразительный памятник: фигура матери, обнимающей дочь. Здесь и не скрывают, что это памятник Малой Литве, о которой на берегах Немана и Балтийского моря никто не забыл. А теперь на чаше весов — не только литовская историческая память. Россия не просто создала в Калининградской области впечатляющий военный «кулак» — теперь уже и в старой Европе задумываются, кому угрожают сосредоточенные в зажатом между Польшей и Литвой анклаве «дальнобойные» «Искандеры», «Триумфы», «Яхонты» и т.д. К демилитаризации Калининграда европейские политики призывали еще в конце «нулевых», когда Москва впервые пообещала разместить там «Искандеры». Теперь, после «крымнаша», опасений прибавилось. Рисков для РФ тоже. И самое главное, перекройка границ — не тот процесс, который, «запустив» однажды, можно удерживать в рамках популярной в предвоенном СССР концепции «малой кровью и на чужой территории».
Нурани, политический обозреватель
