Трамп сказал — Трамп сделал, и к этому принципу, если речь идет о Тегеране, миру придется привыкать. Американский президент может блефовать, нагнетать драматизма, интриговать — но только не в том случае, если речь заходит об иранском вопросе. Здесь он категоричен, последователен и не намерен дискутировать. И когда вчера в Фонде Наследия — мозговом центре консерваторов, трепетно хранящих верность заветам Рональда Рейгана — госсекретарь Майк Помпео озвучил 12 пунктов ультимативных требований к Ирану, ни у кого не возникло и тени сомнения в том, что его устами говорил именно Дональд Трамп.
Трудно предсказать, под каким названием вчерашняя речь госсекретаря войдет в историю. Может — «список Помпео», может как-то еще. На мой взгляд, лучше всего говорить о «дюжине ножей в спину Тегерана». Поскольку в случае их выполнения эффект будет тот же — жертва, в данном случае Исламская республика, будет лишена возможности совершать малейшие телодвижения на международной арене. Ей останется только беспомощно взирать в сторону Вашингтона и угасающим сознанием гадать — то ли сначала добьют, то ли будут расчленять «на живую».
Драматизирую и нагнетаю? Что ж, судите сами. Условно 12 пунктов выдвинутого Ирану ультиматума можно разделить на три блока. Первый — ожидаемо — касается пресловутого «ядерного досье Тегерана» и его ракетной программы. Иранская сторона должна бессрочно прекратить ядерные исследования, которые в своем выступлении Помпео на чистом, что называется, глазу и с явной подачи израильтян назвал «разработкой ядерного оружия».
Подчеркну — любые исследования, даже если они касаются атомной энергетики. При этом полностью отказавшись от обогащения урана и плутония и в любое время предоставляя инспекторам из ООН и МАГАТЭ доступ на любой объект на территории страны, который они сочтут «подозрительным». Ну и полностью прекратить ракетные разработки, закрыть соответствующие производства и уж тем более — не передавать ракетные технологии и готовые изделия кому бы-то ни было.
Второй блок касается политики Ирана на Ближнем и Среднем Востоке. Тегеран должен вывести все контролируемые им вооруженные формирования из Сирии, согласиться на разоружение проиранских шиитских формирований в Ираке, прекратить любую помощь движениям Хизбалла, ХАМАС, «Исламский джихад», Талибан, а также хуситов в Йемене. И, что уж совсем феерично — прекратить укрывать лидеров «Аль-Каеды».
Примечательно, что список движений, от поддержки которых должен отказаться Тегеран, как и весь этот блок — составлен с учетом всех последних достижений в области манипуляции общественным сознанием. Ни для кого в мире не является секретом поддержка иранцами Хизбаллы и хуситов, хотя в отношении последних размеры оказываемой им Ираном помощи очень сильно преувеличены. А раз так — то можно включать в общий список и остальных. Были контакты с талибами? Были. А утруждать себя доказательствами, что эти контакты не носили характер регулярной поддержки, что речь идет о некоторых временных соглашениях, которые есть с талибами и у американцев, и у китайцев — США совершенно не собираются.
Аналогичным образом обстоит и с ХАМАСом. С которым рабочие контакты были практически у всех системных игроков на Ближнем Востоке — от саудитов до Вашингтона и Москвы, и деньги они от кого только не получали. Но вот отвечать за это должен только и исключительно Тегеран. Как и за то, что на его территории непродолжительное время побывали отдельные представители «аль-Каеды». Причем, никто из них, даже по классификации ЦРУ, никак по статусу не дотягивал до «лидеров» этой организации. Максимум — среднее звено и связники, пересекавшие Иран транзитом. А вот куда они ехали потом — крайне пикантная тема, слишком обширная, чтобы раскрыть ее в этой статье.
И, наконец, третий блок требований, в котором, по большому счету, прописываются те нормы «поведения» Тегерана, которые он должен неукоснительно соблюдать дабы не вызвать неудовольствия… Нет, не только Вашингтона, но и его союзников, включая сюда и страдающих терминальной стадией иранофобии Израиль и Саудовскую Аравию, и всех прочих, имеющих какие-либо претензии к Ирану. Причем, совершенно не важно наличие иранских претензий к ним — к тому же Израилю, организующему убийства иранских ученых. Или к тем же саудитам, щедро финансировавшим «повстанцев-белуджей», которые попутно промышляли наркотрафиком у насилием над мирными жителями.
Впрочем, говорить о двойных стандартах — простое сотрясение воздуха. Они — и есть та «реалполитик», которая царила и царит в международных отношениях. Гораздо актуальнее здесь и сейчас другой вопрос — сумеют ли США добиться того, чтобы эту дюжину пунктов ультиматума поддержали в Европе. Поскольку в этом случае положение Ирана станет крайне сложным — перед лицом экономической войны, объявленной Штатами Тегерану, Исламская республика останется практически в одиночестве, без надежных союзников, по сути — в международной изоляции.
Именно этого и добивается Вашингтон, о чем Помпео вчера заявил совершенно недвусмысленно: «После того, как наши санкции вступит в силу, Тегерану придется бороться за сохранение своей экономики. Иран будет вынужден сделать выбор: либо сохранить свою экономику, либо растратить свои ресурсы на ведение войн за границей. У него не будет возможности делать и то, и другое одновременно». И здесь — в отношении той позиции, которую займет Европа — для Тегерана все выглядит, мягко говоря, не слишком оптимистично.
Рухани еще надеется, что их совместный с Джавадом Зарифом план — отыграть в свою пользу разногласия между Европой и США по отношению к Соглашению по ядерной программе Ирана (JCPOA) — может сработать. Буквально через несколько часов после речи Майка Помпео он заявил, обращаясь к Вашингтону: «Кто вы такие, чтобы принимать решения за Иран и весь мир? Сегодня мир не мирится с тем, что США принимают решения за него. У стран есть свое независимое от США мнение».
Но печальная для Хасана Рухани реальность заключается в том, что независимое от США мнение у остальных стран-то, конечно, есть. Вот только возможностей у Вашингтона убедить эти страны в том, что оно в отношении Тегерана неправильное — гораздо больше. Что, кстати, пусть и завуалированно, но вынужден был признать и глава иранской дипломатии Джавад Зариф. Принавший по итогам своего «турне отчаяния» — посещения столиц государств, принимавших участие в подготовке JCPOA — о «недостатке у Евросоюза политической воли для сохранения этого Соглашения».
Все, в общем-то, достаточно предсказуемо. Как точно подметил автор влиятельного американского The Atlantic Кришнадев Каламур, «для крупнейших европейских компаний выбор — ведение бизнеса в Соединенных Штатах, стране с экономикой в 18 триллионов долларов или бизнес с Ираном, экономикой в 400 миллиардов долларов — совершенно очевиден». С момента, когда Трамп объявил о выходе из JCPOA крупный иностранный бизнес начал покидать Иран. И этот процесс — куда более показательный чем все политические декларации вместе взятые — делает ультиматум «12 ножей в спину Тегерана» вполне жизнеспособным.
Игорь Панкратенко
