Решение Трампа выйти из так называемой «ядерной сделки» с Тегераном и ввести новые санкции против Ирана мир встретил по-разному. Лондон, Париж и Берлин выразили сожаление, Москва сообщила о своем «глубоком разочаровании», Пекин осудил, Анкара раскритиковала. Депутаты иранского парламента, получив информацию о произошедшем в Вашингтоне, прямо в зале заседаний сожгли американский флаг и копию договора по Совместному всеобъемлющему плану действий (СВПД/JPOA). Израиль «под шумок» в очередной раз — в ночь с 9 на 10 мая, спустя несколько часов после завершения переговоров премьера Нетаньяху с Владимиром Путиным — отбомбился по нескольким иранским объектам на территории Сирии. Ну а нефть — ожидаемо поползла вверх, пусть и не очень критично, но ведь — лиха беда начало.
Слабая надежда на то, что Трамп все-таки не пойдет на столь решительный шаг, родившаяся по итогам интенсивных консультаций Вашингтона со своими европейскими партнерами, окончательно умерла. И 9 мая мир вступил в новую — или вернулся в старую, зависит от точки зрения — реальность. В которой Иран опять изгой и опять под санкциями, причем, как сообщил американский президент, они будут еще более эффективными и вообще «классными».
Разумеется, основные причины столь решительного и жесткого поступка Дональда Трампа носят сугубо внутриамериканский характер. Слишком много времени в ходе своей избирательной кампании нынешний хозяин Белого дома уделил критике своего предшественника Обамы за эту сделку, и слишком часто он обещал своим избирателям ее разорвать. Настолько часто, что вопрос принял уже принципиальный характер — американцам, по большому счету, Иран достаточно безразличен, а вот к выполнению предвыборных обещаний победителя президентской гонки они относятся куда более трепетно.
И ладно бы только избиратель, во всех странах мира он достаточно неприхотлив, мог бы и потерпеть. Но есть ведь еще и обязательства Трампа перед спонсорами. Три миллиардера, щедро вносивших взносы в фонд Республиканской партии и «жертвовавших» на избирательную кампанию нынешнего президента — Шелдон Адельсон (почти 90 миллионов долларов за три года), Бернард Маркус (9,5 миллионов в 2016-м) и Пол Сингер (те же 9 с половиной миллионов и за тот же 2016-й) — давали деньги с условием проведения Трампом политики сугубо произраильской, а, следовательно — антииранской. Тот же Адельсон активно лоббировал вопрос переноса в Иерусалим американского посольства в Израиле, а Маркус как-то бесхитростно заявил в интервью Fox News, что по его мнению, «Иран — это дьявол».
Но есть и другая сторона этого вопроса. При всей своей внешней размашистости и категоричности, Трамп, в действительности, очень быстро учится просчитывать последствия своих шагов в большой политике. И раз уж он решил разорвать сделку с Ираном вопреки настоятельным просьбам европейских лидеров, то сделал это потому, что совершенно уверен — в конце концов они примут и поддержат этот его шаг.
Да, европейцы активно осваивают иранский рынок, их совокупный товарооборот с Ираном только за два первых месяца нынешнего, 2018-го года составил 3 миллиарда 740 миллионов евро. Но в том-то все и дело, что отношения с Вашингтоном и доступ к американской финансовой системе для них куда важнее. В 1994-1996 Билл Клинтон активно вводил против Тегерана санкции, которые били в первую очередь по европейским инвесторам в иранскую экономику. В 2009-2011 этим же с энтузиазмом занимался Обама. Европа ворчала, официально возмущалась — но на практике немецкие, французские, итальянские, британские и прочие бизнесмены и банкиры в итоге все введенные Вашингтоном ограничения достаточно скрупулезно соблюдали.
Тот же Эммануэль Макрон, комментируя решение Трампа, драматично заявил, что «мы открыли ящик Пандоры, может быть война». Но уже буквально через минуту озвучил тезис о том, что Франция, как и другие европейские партнеры США все же присоединяться к решению проблемы «ракетной программы Ирана и его дестабилизирующих действий на Ближнем Востоке». Что, в переводе с дипломатического языка на человеческий означает только одно: «Мы, конечно, от столь резкого шага американского президента не в восторге, но его антииранскую политику в целом поддерживаем». Ну а уж если Вашингтон гарантирует европейскому бизнесу некие послабления в санкционном режиме и компенсации потерь — то проблема вообще будет снята.
К тому же, и американская, и европейская дипломатия сейчас — случайно или по договоренности — вполне успешно разыгрывают перед Тегераном стандартную схему «доброго и злого полицейского». Вашингтон весь из себя такой жесткий и агрессивный, а Европа — в роли «главноуговаривающего»: «Вы там, в Тегеране, не только не делайте резких шагов, не все еще потеряно, мы как-то договоримся»… Обманут, конечно, но чуть позже, поскольку разворот политического курса на 180 градусов общественности своих стран нужно все же будет объяснить, XXI век на дворе, демократия и все такое.
Примечательно, что Китай и Россию поучаствовать в это интриге вокруг Ирана пока не приглашают. С КНР у Вашингтона своя, отдельная от остальных геополитическая шахматная партия, постепенно охватывающая весь остальной мир. В которой иранский вопрос — по сравнению с ракетами Пекина на спорных рифах архипелага Спратли в Южно-Китайском море и «странной торговой войной» — далеко не главный.
Что же до Москвы, то тактика Трампа здесь очевидна. Обложить Россию санкциями — кстати, их новая порция против российских оборонных структур была введена практически синхронно с заявлением Трампа о выходе из Соглашения с Ираном — а затем начать переговоры об их ослаблении. В обмен на уступки Кремля в иранском вопросе. Тем более, что оптимистичное заявление Нетаньяху, о том, что «Россия не будет мешать действиям Израиля в Сирии [по факту — ударам по объектам Ирана и Хизбаллы на сирийской территории — И.П.]», сделанное им по итогам переговоров с российским президентом Владимиром Путиным, внушает Вашингтону надежду, что договориться с Москвой по данной теме вполне возможно.
В итоге, что бы там не говорили дипломаты, совершенно очевидно, что Иран вновь ожидают нелегкие времена «калечащих санкций», внешнеполитического давления, информационно-психологических диверсий и «необъявленной войны». Огромный ком, в котором тесно сплелись внутренние и внешние факторы, толкает Трампа к эскалации напряженности вокруг Ирана. Отыграть назад, отступить американский президент сегодня не может. А потому приложит все усилия, чтобы его ультиматум Тегерану — или вы идете на уступки и заключаете новый, устраивающий основных ваших противников в США и на Ближнем Востоке, договор, или «что-то произойдет» — был иранской стороной принят. Проблема для остального мира заключается только в том, что обычными дипломатическими мерами заставить Иран подписать капитуляцию и принять кабальные условия нового соглашения пока совершенно невозможно.
Игорь Панкратенко
